– Нам надо подумать вот о чем, – сказал я. – Прав был

Чарлз Стюарт или нет? Им нужен только я или мы оба?

– А ты как полагаешь, ты ведь теперь человек опытный?

– спросил Алан.

– Не могу понять, – сказал я.

– И я тоже, – признался Алан. – Ты думаешь, эта девушка сдержала слово?

– Конечно.

– Ну, кто ее знает, – сказал Алан. – Впрочем, что теперь говорить: этот рыжий давно уже вместе с остальными.

– А много ли их, как по-твоему? – спросил я.

– Смотря какие у них намерения, – ответил Алан. – Если они ловят одного тебя, наверно, пошлют двух-трех проворных молодцов, а если они решат, что не худо прихватить и меня, тогда человек десять – двенадцать.

Я невольно прыснул со смеху.

– И думается мне, ты собственными глазами увидишь, как они побегут от меня, будь их даже вдвое больше! –

воскликнул Алан.

– Увидеть не придется, – сказал я, – на этот раз я от них отделался.

– Как знать, – возразил Алан, – я ничуть не удивлюсь, если они притаились где-то в этом лесу. Видишь ли, Дэвид, дружище, это ведь горцы. А среди них, наверное, будет кое-кто из Фрэзеров и из Макгрегоров тоже; и спору нет, что и те и другие, в особенности Макгрегоры, люди умные и опытные. Кто не гнал стадо коров целых десять миль по людным дорогам низин, зная, что его вот-вот настигнет черная стража, тот еще ничего не испытал. Вот это, пожалуй, больше всего и научило меня быть прозорливым. Что и говорить, это лучше, чем война, но война тоже может многому научить, хотя вообще это пустяковое дело. Так вот, Макгрегоры – люди бывалые.

– В моем образовании тут как раз пробел, – произнес я.

– Это я вижу то и дело, – сказал Алан. – Но вот что странно в вас, людях образованных: вы невежды и сами этого не замечаете. Я, к примеру, не знаю ни по-гречески,

ни по-древнееврейски; но ведь я, дружище мой, сознаю, что я этого не знаю, – вот в чем разница. А ты? Ты валяешься на брюхе в этом лесу и уверяешь, что отделался от всех Фрэзеров и Макгрегоров. И почему? «Потому, что я их не видел», – говоришь ты. Глупая ты голова, да ведь тем они и живут, что умеют прятаться.

– Предположим самое худшее, – сказал я, – что же нам тогда делать?

– Вот и я о том же думаю, – ответил Алан. – Мы можем разделиться. Это мне очень не по душе. И кроме того, совсем не разумно. Во-первых, тьма здесь кромешная, и, может, мы сумеем улизнуть. Если мы будем держаться вместе, то пойдем в одну сторону, а разделившись, побежим в разные стороны, и тем вероятнее, что кто-то из нас наткнется на этих твоих джентльменов. А, во-вторых, если они нас выследят, наверное, драки не миновать, и скажу тебе честно, Дэви, я был бы рад чувствовать рядом твое плечо, а ты, думаю, не прочь чувствовать мое. Так что, по-моему, надо нам поскорей выбираться из леса и держать на восток, в Джиллан, где меня подберет корабль. Все, как в наши былые дни, Дэви, и если найдется время, надо будет подумать, что тебе делать дальше. Трудно мне бросать тебя одного, Дэви.