Я сидел и слушал, и вдруг мне пришло в голову, что я не припомню, чтобы он сказал какой-нибудь женщине хоть два-три слова всерьез: он всегда зубоскалил и дурачился, втайне издеваясь над ними, однако же предавался этому делу с большим азартом и энергией. Я намекнул ему об этом, когда хозяйку случайно отозвали из комнаты.

– Что же ты хочешь? – сказал он. – Мужчина всегда должен веселить женский пол и плести всякие небылицы,

чтобы развлечь бедных овечек! Тебе во что бы то ни стало надо поучиться этому, Дэвид, надо усвоить приемы, это ведь как ремесло. Ну, само собой, если б тут была молоденькая женщина, да еще и хорошенькая, я бы и не заикнулся про свой живот. Но если женщина слишком стара, чтобы думать о любовниках, ее хлебом не корми, только дай кого-то полечить. Почему? Откуда я знаю? Такими уж создал их бог. И все равно болван тот мужчина, который не постарается им угодить.

Но тут старуха вошла в комнату, – и он отвернулся от меня, словно ему не терпелось продолжить увлекательный разговор. Хозяйка, отвлекшись на время от Аланова живота, принялась рассказывать о своем девере из Эберледи, чью болезнь и кончину она живописала бесконечно долго.

Иногда это было скучно, иногда же и скучно и противно, ибо старуха рассказывала, смакуя подробности. В конце концов я погрузился в глубокую задумчивость и глядел в окно на дорогу, почти не замечая того, что видел перед собой. Но если бы кто-нибудь за мной наблюдал, он увидел бы, как я внезапно вздрогнул.

– И припарки к ногам мы ему ставили, – говорила хозяйка, – и горячий камень на живот клали, и давали ему пить отвар из иссопа, и мятную воду, и хороший, чистый серный бальзам…

– Сэр, – тихо произнес я, вмешиваясь в разговор, –

сейчас мимо дома прошел один мой друг.

– Да неужели? – небрежно отозвался Алан, словно речь шла о сущем пустяке. – Ну, а еще что, мэм? – обратился он к несносной старухе, и она опять повела свой рассказ.

Вскоре, однако, он расплатился с ней монетой в полкроны, и ей пришлось выйти за сдачей.

– Это был тот рыжий? – спросил Алан.

– Ты угадал, – ответил я.

– А что я тебе говорил в лесу! – воскликнул он. – И все же странно, что он оказался тут. Он был один?

– По-моему, да.

– Он прошел мимо? – продолжал Алан.

– Да, – сказал я, – и не смотрел ни направо, ни налево.

– Это еще более странно, – произнес Алан. – Мне думается, Дэви, что нам надо уходить. Но куда? Черт его знает! Похоже на прежние времена! – воскликнул он.

– Нет, не совсем похоже, – возразил я. – Теперь у нас есть деньги в кармане.

– И еще одна большая разница, мистер Бэлфур, – сказал он. – Теперь за нами гонятся псы. Они почуяли след; вся свора бежит за нами. – Он выпрямился на стуле, и на лице его появилось знакомое мне сосредоточенное выражение.