Трубку снял сам командир. Выслушав донесение, он повернулся к Тэрнеру.

У него был вид старого, придавленного несчастьем человека.

– Лейтенант Николлс докладывал, – произнес Вэллери.

Несмотря на усилие казаться спокойным, ужас и боль застыли в каждой морщине его худого, изможденного лица. –

Четвертая башня разбита. В живых не осталось никого.

Третья башня с виду цела, но все, кто находился внутри, погибли. По словам лейтенанта, причина гибели – удар взрывной волны. Пожар в кормовом кубрике до сих пор не погашен… Ну, в чем дело, дружище?

– Докладывают из орудийного погреба четвертой башни, сэр, – неуверенно проговорил матрос. – Артиллерийского офицера просят к аппарату.

– Скажите, что его нет, – коротко ответил Вэллери. – У

нас нет времени… – Умолкнув на полуслове, он резко вскинул глаза на связного. – Вы сказали, погреб четвертой башни? Дайте-ка мне трубку.

Взяв телефонную трубку, он откинул назад капюшон канадки.

– Орудийный погреб? У аппарата командир корабля. В

чем дело?. Что, что?. Отвечай же, приятель, я ничего не слышу… Вот дьявольщина! – Вэллери круто повернулся к старшему торпедному электрику, находившемуся на мостике.

– Попрошу переключить телефон на усилитель, а то ни черта не слышно… Ага, теперь совсем другое дело.

Динамик над штурманской рубкой ожил. Он звучал как-то хрипло, гортанно, вдвойне неразборчиво из-за сильного шотландского акцента говорившего.

– А теперь слышите? – прогудело в динамике.

– Слышу, – гулко отозвался голос самого Вэллери, усиленный громкоговорителем. – Это Мак-Куэйтер, не так ли?

– Так точно, сэр. Неужто узнали? – В голосе юного матроса прозвучало откровенное изумление. Несмотря на усталость и подавленное состояние, Вэллери не смог удержаться от улыбки.

– Это сейчас не имеет значения, Мак-Куэйтер. Кто там у вас за старшего, Гардинер?

– Так точно, сэр. Он самый.

– Попросите его к телефону, хорошо?