– Есть, сэр!

– Если опасность миновала, может, отключить систему орошения? Как вы считаете, температура…

Не докончив фразы, командир крейсера замолчал. Воцарилась почти осязаемая тишина. О чем думает сейчас

Мак-Куэйтер, мелькнула у него мысль, о чем подумал бы он сам на его месте.

– Подождите, – прогудело в динамике. – Залезу наверх, узнаю, как там дела.

Снова над мостиком повисла неестественная тишина.

Вэллери вздрогнул: динамик снова ожил.

– Черта с два! Будь я трижды проклят, если я смогу подняться на этот трап еще раз… Сейчас пока я на нем стою, но, пожалуй, долго не продержаться.

– Ничего… – Вэллери осекся, ужаснувшись фразе, едва не вырвавшейся у него. Если Мак-Куэйтер упадет с трапа, он утонет, как крыса.

– И то правда. Главное дело – погреб. – Прерываемый приступами мучительного кашля, голос юного матроса звучал необычно спокойно. – Снаряды в верхних стеллажах вот-вот расплавятся. Дела совсем плохи, сэр.

– Понимаю. – Ничего другого Вэллери не мог придумать. Глаза его были закрыты. Он чувствовал, что качается.

Сделав над собой усилие, он продолжал:

– Как Уильямсон? – Спросить что-нибудь другое он был не в состоянии.

– Скоро ему каюк. Он по шею в воде, за стеллажи цепляется. – Мак-Куэйтер снова закашлялся. – Говорит, хочет кое-что передать напоследок старпому и Карслейку.

– Кое-что передать?

– Ага. Пусть, говорит, старый пират завязывает, хватит ему в рюмку заглядывать, – смачно проговорил матрос.

Послание же, предназначавшееся Карслейку, было непечатным.

Вэллери даже не возмутился.

– А вы сами, Мак-Куэйтер, – сказал он, – ничего не хотите передать? Может быть… – он умолк, поняв нелепость своих слов.

– Я? Ничего я не хочу… Разве только перевод на блокшив. Да вот спохватился я поздненько. Уильямсон! –