Дав собеседнику высказаться, Гарри Маркел коротко спросил:

— К отплытию все готово?..

— Все, капитан Пакстон, — ответил боцман. — Осталось лишь сняться с якоря да поднять паруса. Для судна с таким изящным носом и поднятой кормой нужен совсем слабый ветер, чтобы покинуть гавань...

— Да, — заметил Гарри Маркел, — если сегодня к вечеру мы не окажемся милях в пята-шеста к югу от Робертс-Кова, я буду очень удивлен...

— Хм, а я так буду скорее уязвлен! — заметил Джон Карпентер. — Смотри-ка, к тебе идут двое наших пассажиров, чтобы поговорить...

— О чем бы это?.. — недовольно пробормотал Гарри Маркел.

Магнус Андерс и Тони Рено — два юнги, как прозвали их товарищи, — спустились с полуюта и направились на бак[346], где беседовали Гарри Маркел и Джон Карпентер.

Разговор начал Тони Рено:

— Капитан Пакстон, мои товарищи просили нас, Магнуса и меня, спросить у вас, есть ли надежда на перемену погоды...

— Несомненно, — ответил Гарри Маркел.

— Так, значит, «Стремительный» сможет сняться с якоря сегодня вечером?.. — уточнил Магнус Андерс.

— Вполне возможно, как раз об этом мы с боцманом и говорили.

— Но ведь это случится, — продолжал Тони Рено, — только вечером?..

— Вероятно, — подтвердил Гарри Маркел. — Облака поднимаются слишком медленно, и если ветер и появится, то не раньше чем через два-три часа...

— Мы заметили, — сказал Тони Рено, — что облака совершенно без разрывов и, по-видимому, полностью закроют горизонт... Наверное, именно это, капитан, и позволяет вам считать, что погода изменится?..

Гарри Маркел утвердительно кивнул головой, а боцман добавил:

— Да, юные господа, думаю, уж на этот раз мы ветер поймаем!.. И он будет попутным, раз понесет нас к западу!.. Немного терпения, и «Стремительный» покинет наконец берега Ирландии!.. А вы тем временем могли бы пообедать, Ранья Чог уже наизнанку вывернулся ради вашего последнего обеда... последнего в виду земли, конечно, я хотел сказать!..

Гарри Маркел нахмурил брови, прекрасно понимая чудовищные намеки Карпентера, но прервать болтовню бандита, проникнутую шутливой жестокостью, или жестокой шутливостью, если угодно, было далеко не просто.

— Прекрасно, — сказал Магнус Андерс, — мы сядем за стол, как только обед будет готов...

— А если вы начнете сниматься с якоря прежде, чем обед будет закончен, — не преминул добавить Тони Рено, — то не стесняйтесь нас потревожить! Мы хотим быть на своих местах при отплытии.