И что же удивительного, если в тот момент, когда Тони Рено и Магнус Андерс взобрались на самую верхушку мачты, у достойного эконома вырвалась очередная цитата, которую услышал стоявший рядом Джон Карпентер:

— «Sic itur ad astra...»[460]

— Что это значит, мистер?.. — спросил боцман.

— Это означает, что они поднимаются к небу.

— И кто же это так нанизал слова одно на другое?..

— Божественный Вергилий.

— Знал я одного типа с таким именем, негра, который служил сторожем при складах на трансатлантических судах...

— Нет, это не он, мой друг...

— Значит, вашему Вергилию повезло, потому что моего повесили!

В течение дня «Стремительный» встретил несколько каботажных судов, курсировавших между Антильскими островами, но, как и прежде, держался от них на почтительном расстоянии.

Чего больше всего опасался Гарри Маркел, так это полного штиля в течение нескольких дней, что могло бы отсрочить прибытие на Мартинику. Однако если ветер постепенно и стихал, то к вечеру он все-таки не исчез совсем, и хотя и очень слабый, но должен был, по всем расчетам, продержаться всю ночь. Дул он с северо-востока и был попутным для «Стремительного», а потому Гарри Маркел не приказал убрать паруса, хотя это обычно и делается между закатом и восходом солнца.

Напрасно до наступления сумерек пассажиры надеялись увидеть вершину Мон-Пеле, вздымающуюся на триста пятьдесят шесть метров над уровнем моря. Отчаявшись, они разошлись по каютам, оставив из-за жары двери открытыми.

Никогда еще ночь не казалась им такой спокойной и безмятежной, и уже в пять утра все были на палубе.

И вдруг, указывая на неясную громаду на юге, Тони Рено воскликнул:

— Вот она, гора Мон-Пеле!.. Это она... я ее узнаю!..

— Ты ее узнаешь?.. — переспросил Роджер Хинсдейл с ноткой недоверия.

— Ну конечно же!.. С чего бы это ей вдруг измениться за шесть лет?.. Вон, видите... три скалы Карбе!..

— Нужно признать, Тони, у тебя зоркий глаз...

— Еще бы!.. Уверяю вас, это Мон-Пеле (Лысая гора)... которая таковой совсем не является... Она зеленая и лесистая, как и все горы на моем острове!.. И сколько вы их еще увидите там... А если мы с вами взберемся и на гору Воклен!.. И хотите вы того или нет, но моим островом просто нельзя не восхищаться... ведь он самый прекрасный на Антилах!

Тони, как говорится, «понесло», но остановить этот поток красноречия никто не решался, поскольку уж больно острый язычок был у порывистого задиры и насмешника.