Все пока очень печально. И свадьба, отложенная на неопределенное время… и их счастье… и их любовь…

Жюэль поторопился закончить свое невеселое послание, чтобы успеть сдать его на почту. Все устремились на скорый поезд из Марселя в Париж, потом — в экспресс из Парижа в Кале[428], потом — на пароход из Кале в Дувр[429], на поезд из Дувра в Лондон, из Лондона молниеносно в Эдинбург — все шестеро, будто связанные одной веревкой. А вечером двадцать пятого июня, едва успев занять комнаты в «Королевском отеле», они отправились на поиски господина Тиркомеля! И — большая неожиданность! Тиркомель оказался пастором[430]. Поэтому, побывав у него на квартире в доме 17, Норс-Бридж-стрит,— адрес узнали легко, ведь пламенный отрицатель земных благ был в Эдинбурге довольно популярной личностью,— они явились в церковь Престола Господня в то время, когда голос проповедника гремел с высоты кафедры.

Они решили, что подойдут к пастору по окончании проповеди, проводят его домой, введут в курс дела, сообщат о документе… Черт возьми!… Если человеку предлагают внушительное количество миллионов, не станет же он сетовать, что его некстати потревожили!

Однако в этом деле было что-то странное. Какие отношения могли существовать между Камильк-пашой и шотландским пастором? Отец Антифера спас египтянину жизнь… понятно. Банкир Замбуко помог ему спасти богатства… тоже понятно. В благодарность Камильк-паша сделал обоих своими наследниками. И это понятно. Но неужели и преподобный Тиркомель обладает такими же правами на признательность Камильк-паши, как и они? Да, это факт. И тем не менее сама мысль, что Камильк-паша был чем-то обязан Тиркомелю, казалась невероятной. Однако иначе не могло и быть, раз пастор являлся владельцем широты, необходимой для определения третьего островка.

— На этот раз… последнего! — неизменно повторял дядюшка Антифер, надежды которого, а быть может, иллюзии, стал разделять теперь и Трегомен.

Но когда наши кладоискатели увидели на кафедре человека не старше пятидесяти лет, им пришлось придумать другое объяснение. В самом деле, Тиркомелю не могло быть больше двадцати пяти лет, когда Камильк-пашу по приказу Мухаммеда-Али заключили в каирскую тюрьму. Предположение, что Тиркомель мог в то время оказать паше услугу, казалось сомнительным. Может быть, египтянин обязан чем-то отцу, дедушке, наконец, дяде этого Тиркомеля?…

Впрочем, все это не важно. Важно лишь то, что Тиркомель владеет драгоценной широтой — это засвидетельствовано в документе, найденном в бухте Маюмба,— и сегодня выяснится дальнейший план действий.