Жюэль даже и не пытался отвлечь дядюшку от его навязчивой идеи, хотя имел основания думать, что вся история кончится какой-нибудь мистификацией. Но вот Трегомен придерживался сейчас иного мнения. Два алмаза стоимостью в сто тысяч франков каждый, найденные в шкатулке на втором островке, заставили его призадуматься.

«Если паша,— думал Трегомен,— подарил нам два таких драгоценных камня, почему бы не найтись и остальным на новом острове, теперь уже третьем».

Но, когда он заводил об этом разговор, Жюэль только пожимал плечами.

— Увидим… Увидим! — повторял молодой капитан.

А Пьер-Серван-Мало рассуждал таким образом. Раз третий сонаследник, обладатель широты третьего острова, живет в Эдинбурге, надо ехать в Эдинбург и ни в коем случае не дать опередить себя Замбуко или Бен-Омару. Ведь им известна восточная долгота, которую следует сообщить господину Тиркомелю, эсквайру! Следовательно, разлучаться с ними нельзя. Все вместе, и чем быстрее, тем лучше, они доедут до столицы Шотландии и в полном составе предстанут перед Тиркомелем.

Разумеется, такое решение не устраивало Саука. Теперь, когда секрет перестал быть для него секретом, он предпочел бы действовать самостоятельно, то есть опередить соперников, встретиться с глазу на глаз с человеком, упомянутым в документе, определить местоположение нового острова, отправиться туда и вырыть сокровища Камильк-паши. Но уехать одному, не возбуждая ни в ком подозрений, весьма сложно, а он чувствовал, что Жюэль внимательно за ним следит. Да и переезд до Марселя невозможно совершить иначе, как со всеми. А так как дядюшка Антифер на последнем отрезке пути решил воспользоваться железными дорогами Франции и Англии, что значительно экономило время, то у Саука не было надежды приехать раньше него. Ничего не оставалось, как покориться обстоятельствам. Рассчитывать теперь он мог только на встречу с Тиркомелем: план, потерпевший неудачу в Маскате и Лоанго, быть может, удастся осуществить в Эдинбурге!

Переход до Марселя прошел быстро, так как португальское судно не останавливалось ни в одном промежуточном порту. Само собой разумеется, Бен-Омар, верный своим привычкам, из каждых двадцати четырех часов проболел все двадцать четыре и был выгружен на набережной Жолиэт в бессознательном состоянии как какой-нибудь тюк хлопка.

Жюэль написал Эногат длинное письмо. Сообщив обо всех происшествиях в Лоанго, он поставил ее в известность, что беспримерное упрямство дядюшки заставило всех предпринять новое путешествие. И пока неизвестно, какая над ними нависла новая угроза, то есть куда теперь занесет их фантазия паши… Он добавил еще, что дядюшка Антифер, вроде Вечного Жида[427], намерен, по-видимому, скитаться по всему свету и что скитания его, похоже, прекратятся не раньше, чем он окончательно сойдет с ума. А все идет теперь к этому, так как нервное возбуждение, прогрессирующее у него из-за бесконечных неудач, приняло угрожающий характер.