— Обожжен чуточку и нога сломана. — Он поднял свои забинтованные руки. — Погиб бы, наверное, если бы вы не донесли меня до реки. Кармин говорит, что она обязана вам жизнью, потому что вы спасли мою.

— А Мари-Анна?

— Вот об этом-то я и пришел поговорить с вами, — сказал Сен-Пьер. — Лишь только они узнали, что вы можете слушать, обе стали настаивать, чтобы я рассказал вам все. Но если вы себя чувствуете недостаточно хорошо, чтобы выслушать меня…

— Продолжайте! — почти угрожающе сказал Дэвид.

Радостная улыбка, только что сиявшая на лице Сен-Пьера, исчезла, и ее сменили страдальческие морщины. Он посмотрел в окно, в которое светило солнце, и опустил голову.

— Вы видели… Он умер. Его похоронили в гробу из душистого кедра. Он любил его запах. Он был словно малый ребенок. А много лет тому назад он был великолепен, куда сильнее и лучше Сен-Пьера, своего брата. То, что он сделал, было справедливо, мсье Дэвид. Он был самый старший: ему исполнилось шестнадцать лет, когда все произошло. Мне было только девять, и я не все понимал. Но он знал все — смерть нашего отца, вызванную желанием влиятельного чиновника овладеть нашей матерью. Он знал также, как и почему умерла наша мать, но сообщил нам об этом уже много лет спустя, после того, как он отомстил.

Вы понимаете, Дэвид? Он не хотел впутывать меня в это дело и все сделал один, вместе со своими друзьями с далекого Севера. Он расправился с убийцами нашей матери и нашего отца и потом скрылся вместе с нами в далеких лесах. Мы приняли девичью фамилию нашей матери, Булэн, и поселились здесь на Йеллоунайфе. Роджер — Черный Роджер, как вы звали его, — перенес сюда прах наших родителей и похоронил их на краю той самой долины, где умер он и где стояла когда-то наша первая хижина. Пять лет тому назад его придавило упавшим деревом, и он лишился одновременно рассудка, стал походить на малого ребенка и повсюду разыскивать Роджера Одемара, прежнего самого себя. Таков был человек, которого искал ваш закон. Роджер Одемар — наш брат.

— Наш брат? — воскликнул Дэвид. — Чей же еще?

— Моей сестры.

— Кто же она?

— Мари-Анна.

— Боже мой! — задохнулся Дэвид. — Вы не лжете, Сен-Пьер? Это не новая уловка?

— Нет, это правда! — сказал Сен-Пьер. — Мари-Анна моя сестра, а Кармин, которую в окошке каюты вы видели в моих объятиях…

Он остановился, улыбаясь изумлению Дэвида, вполне отомщенный тем страстным нетерпением, с которым тот ждал продолжения.

— Она моя жена, мсье Дэвид!

Карриган глубоко вздохнул.

— Да, моя жена и самая великодушная женщина во всем мире, не исключая никого! — с явной гордостью воскликнул Сен-Пьер. — Она, а не Мари-Анна, стреляла в вас, Дэвид Карриган! Mon dieu, говорю вам, что ни одна женщина не сделала бы того, что сделала она, то есть не оставила бы вас в живых. Почему? Выслушайте, мсье, и вы наконец поймете все. У нее был брат, значительно ее моложе; этому брату она была матерью, сестрою, всем, потому что они лишились родителей еще в раннем детстве. А он был негодяем. Но чем хуже он становился, тем сильнее она его любила и заботилась о нем. Несколько лет тому назад она стала моей женой; я вместе с ней старался спасти ее брата, но в него словно дьявол вселился; он нас бросил, отправился на юг и стал тем, чем был, когда разыскивать его послали вас, сержант Карриган. Тогда-то жена моя сделала последнюю отчаянную попытку спасти и вернуть его. Вам известно, мсье, как мужественно она отстаивала его, до самого того дня, как вы повесили его!