Красивая белая рука, белая, как мрамор… револьвер Фуше…

— Быстро… где пневматический пистолет?

Сильный, но мелодичный голос.

— Яна Добри! — воскликнул я.

— Теперь вы знаете, что находитесь перед человеком, который не колеблется стрелять… Быстро, пистолет!

Я указал на ящик, где он лежал.

Я едва разглядел силуэт… толстое пальто с черным капюшоном…

Пфф! — пыхнул фитиль. Я услышал, как закрылась дверь.

Я выждал несколько минут и бросился в комнату Кобе.

— Кобе, просыпайся!

Кобе едва шевелился, из его горла вырывался хрип. Я почуял легкий запах хлороформа. Славного парня усыпили, как пациента на операционном столе. Предпочитаю не повторять сочных ругательств, которые он проорал, проснувшись с сильнейшей головной болью. Я ему рассказал, что случилось.

— И этот негодяй накормил меня дрянью, чтобы я ничего не мог сделать! — проорал он, обнаружив на полу комнаты синий флакон. — Если только… нет, мне не нравится подобное свинство.

Он поднял небольшой рулон, завернутый в цветную бумагу.

— «Пепперминт Сильвер Мун», — прочел я на этикетке.

— Ментоловые пастилки, мне это нравится, — сказал Кобе. — Вы их не жуете, значит, их обронил негодяй. Это доказательство, так сказал канонир пушки, когда ядро оторвало ему обе ноги.

Я улыбнулся. Теперь ментоловые пастилки перестали быть тайной для меня, и я знал, от кого они попадают сюда.

— Какое доказательство? — спросил я.

— Что любитель духовых трубок, крушитель окон, аптекарь снотворного суть любитель конфеток. — Он пожал плечами. — Хорошо, что не все любители конфеток являются бродягами такого же толка, как Борнав.

— Почему Борнав? — удивился я.

— Потому что я как-то заметил, как он быстро сунул такую пастилку в рот, а потом от него несло ментолом.