«Наверно, это то самое гнездо, про которое говорила Наташа!» — подумал Гнат и прошептал:

— Ползем к пулемету. Там и возьмем «языка».

Четыре белых привидения прыгнули в окоп на головы пулеметчиков.

Один из фашистов схватился за карабин, но даже поднять его не успел — Нудьга вонзил ему в спину штык. Другой гитлеровец открыл было рот, чтобы закричать, позвать на помощь, — к нему подскочил Колокольцев, сунул в рот кляп, стал связывать веревкой руки.

И только третий пулеметчик смирно стоял у стенки окопа с поднятыми руками и испуганно бормотал:

— Я румын… Я румын…

— Я немного знай румынский язык, — сказал Ангел Гаспар.

— Поговори с ним, — попросил Михалюта испанца.

К окопу подполз Мусафиров.

— Надоело ждать под кручей вашего «языка». Решил помочь вам. Ну как? Есть «ценная бандероль»?

— Какая там «ценная», — недовольно буркнул Михалюта.

— «Ценная бандероль», Мусафиров, ездит в легковых машинах и сейчас спит в теплой хате. «Ценного» на кручу не пошлют, — добавил Нудьга.

Мусафиров взглянул на гитлеровца, показал пальцем на кляп:

— «Бандероль» с печатью.

Михалюта поднял вверх ствол пулемета, повернулся к Гаспару.

— Ангел, спроси у румына, знает ли он, в каких хатах квартируются офицеры? А я пока, чтобы все было в ажуре, немного постреляю.

Михалюта дал две длинные очереди в небо, снова повернулся к Гаспару.

— Ну как, знает?

— Знает. И где живет офицеры, и где живет староста, пан Анатоль.

— Очень хорошо, — кивнул Михалюта. — Мусафиров, забирай «языка» и иди в залив. Только смотри, чтобы он кляп по дороге не выплюнул. Такой крик поднимет, что на нашем берегу услышат.