– «Мы, нижеподписавшиеся, в сей момент, когда наши войска стоят перед вашими воротами, а наши батареи готовы открыть огонь, повторяем выгодное для обеих сторон предложение, уже передававшееся через наших министров вашему двору». Ничего нового, – прокомментировал Лависсер и продолжил: – «Если вы согласитесь передать датский флот нам на временное хранение, он будет возвращен Его Величеству королю Дании со всем оснащением и в том же, что при получении, состоянии, как только будут устранены причины, вызвавшие необходимость данного требования». Подписано адмиралом Гамбиром и генералом Кэткартом. – Лависсер бросил письмо на стол.

Пейман угрюмо посмотрел на бумажку:

– Там сказано что-нибудь о бомбардировке города?

– Напрямую нет.

– Но они откроют огонь по городу?

– Не посмеют, – уверенно ответил второй адъютант. – На них обрушится гнев всей Европы.

– А если все же решатся это сделать, – добавил третий, – мы выдержим. Пожарные бригады уже наготове.

– Какие пожарные бригады? – усмехнулся Лависсер. – На весь город у нас семь насосов.

– Семь? Всего лишь семь? – встревожился Пейман.

– Два находятся в починке.

– Семи недостаточно!

– Предлагаю поджечь флот, – сказал майор. – Они уйдут, как только увидят, что того, за чем они пришли, больше нет.

– Наша задача, – заявил Пейман, – оберегать флот. Да, мы сожжем его при необходимости, но только в самом крайнем случае.

Он вздохнул и жестом подозвал писаря для составления ответа на требование британцев.

– «Милостивые господа, – продиктовал генерал и сделал паузу. – Мы по-прежнему убеждены, что наш флот, наше неоспоримое достояние, пребывает в такой же безопасности в руках Его Величества короля Дании, как пребывал бы и в руках Его Величества короля Англии». – Генерал снова остановился. Получилось неплохо. Может быть, стоит упомянуть о возможной бомбардировке города? Или хотя бы попытаться усовестить британцев? – «Наш повелитель никогда не помышлял о враждебных действиях против вашего властителя, и если вы настолько жестоки, что предпримете бомбардировку города, ничем не заслужившего такого отношения, то ему ничего не остается, кроме как покориться судьбе». – Он помолчал, наблюдая за тем, как писарь водит пером по бумаге. – Нет, они не станут обстреливать город. Не станут.

– Не станут, – согласился один из адъютантов.

– Это было бы варварством, – поддержал его другой.

– Уверен, они ограничатся осадой, – успокоил себя Пейман.

Такой вариант никак не устраивал бы Чейза и его людей, поскольку им пришлось бы отсиживаться до капитуляции Копенгагена, и даже самый заядлый оптимист не поверил бы в то, что им удастся продержаться недели и даже, может быть, месяцы в осажденном городе. Капитан рискнул предпринять вылазку, исходя из предположения, что город сдастся после первых же залпов мортир.