Есенин кивнул:
– Мы можем уничтожить их в открытом космосе до того, как они доберутся до космической станции. Американцы не смогут нам ничего предъявить, ведь мы в любой момент можем предать огласке все их преступления, совершенные против нас.
– Лучше оставить за собой шанс на возмездие как скрытое преимущество, – задумчиво предложил Корнилов.
– Какое преимущество?
Мужчина загадочно улыбнулся:
– У американцев есть такая поговорка: теперь мяч на нашей стороне. С этого момента они будут вынуждены прикрывать свою спину. Наверное, Белый дом и Госдепартамент США уже готовят ответ на наши ожидаемые обвинения. Я предлагаю действовать нестандартно и сохранять тишину вместо того, чтобы играть роль пострадавших. Вместо этого мы воспользуемся своим преимуществом и спровоцируем происшествие.
– О каком происшествии вы говорите? – с интересом спросил Антонов.
– Мы перехватим огромное количество данных, переправляемых на Землю лунными колонистами.
– Но каким же способом? – сомневаясь, спросил Есенин.
Улыбка пропала с лица Корнилова, и он стал предельно серьезным.
– Мы вынудим «Геттисберг» совершить аварийную посадку на Кубе.
«Геттисберг»
«Геттисберг»
Питт сходил с ума, не находя себе места от беспокойства. Два дня простоя были самыми мучительными в его жизни. Все занятия сводились ко сну, еде и тренировкам. Но до сих пор его не привлекали к участию в учениях. Ежечасно он проклинал полковника Клейста, который отвечал на все возмущения Питта стоическим равнодушием, терпеливо объясняя, что он не отправит кубинские спецподразделения на штурм Кайо-Санта-Мария, пока не сочтет их готовыми для операции. И нет, он не собирался менять график и ускорять работы.
Питт вымещал свою злость, совершая длинные заплывы к отдаленному рифу и забираясь на крутую скалу, оттуда было отлично видно море.