Лебарон поднял голову. Его глаза на мгновение блеснули, а помутневший разум в последний раз окунулся в прошлое. Он собрал последние силы для ответа, но голос прозвучал очень тихо – произнеся эти несколько слов, он умер.

– Что он сказал? – спросил Джордино.

– Я не совсем уверен, – ответил растерявшийся Питт. – Кажется, что надо искать на месте подмены.

Кубинцам, живущим недалеко от залива на основном острове, звук от взрывов показался раскатами далекого грома, поэтому никто не обратил на них внимания. Ни внезапно окрасившийся в красно-оранжевые цвета горизонт, ни столб пламени, уходящий в черное небо на сотни футов, не показались им чем-то необычным. Взрывы раздавались изнутри базы, поэтому наружу доносились лишь странные приглушенные звуки. Даже последующее разрушение огромной антенны осталось незамеченным.

Дирк помогал Джесси пробираться на пляж, следом шли Джордино и кубинцы, несущие Ганна на носилках. Кинтана догнал их и, позабыв об осторожности, посветил тонким, как карандаш, фонариком в лицо Питту.

– Вам бы ухо перевязать.

– Протяну как-нибудь, пока не доберемся до ПТСН.

– Мне пришлось оставить двоих солдат, они похоронены там, где теперь их уже никто не найдет. Но все равно нас сейчас больше, чем когда мы заходили туда. Некоторым из вас придется взять один «Дэшер» на двоих. Дирк, вы повезете госпожу Лебарон, мистера Ганна могу взять я. Сержант Лопес возьмет…

– Сержант поплывет один, – перебил Питт.

– Один?

– Мы тоже оставили там человека, – сказал Питт.

Кинтана торопливо осветил фонариком остальных.

– Рэймонда Лебарона?

– Он уже не придет.

Кинтана быстро пожал плечами, склонил голову перед вдовой и просто сказал:

– Сожалею.

Затем повернулся и начал отдавать солдатам распоряжения о возвращении на подводную лодку.

Питт покрепче прижал Джесси к себе и мягко сказал:

– Он просил тебя позаботиться о его первой жене Хильде. Она еще жива.

В темноте он не мог заметить удивления на ее лице, но почувствовал, как она напряглась.