– А что ты там делал, брат?

Павел подумал, что сдержанность тут совершенно неуместна, если он хочет, чтобы они поверили его рассказу. Каких-то двадцать шагов отделяли его от укрытия, в котором сидели Бука и его заложники, и от веревки вокруг шеи или побивания камнями. Он прикинулся смущенным.

– Вообще-то я как раз присел в кустах, чтобы облегчиться, – наконец закончил он.

Трое мужчин озадаченно переглянулись. Затем на их лицах появились улыбки.

– Ну и как, успешно?

– Да я и начать-то не успел, – вздохнул Павел.

Трое мужчин радостно захохотали. Один из них дружески хлопнул Павла по плечу и вогнал себе в ладонь занозу, висевшую на рясе.

– Ай, черт побери! – выругался он. – Прошу прощения, брат.

– Нет, сын мой, – возразил Павел, бывший лет на двадцать моложе самого молодого из них. – Ты совершенно прав: черт побери!

– Олень был большой? – поинтересовался мужчина с ножом.

– Огромный!

– С большими рогами?

Павел посмотрел мужчине прямо в глаза.

– А почему ты спрашиваешь?

– Прикидываю, сколько на нем может быть мяса, – ответил ему второй мужчина. – Если он действительно огромный, то вся деревня неделю мясо есть может. – Он лукаво подмигнул Павлу. – Конечно, если помещик не заметит, что мы его убили.

Лезвие по-прежнему находилось прямо у отверстия раны. Рука Павла горела и пульсировала. По сравнению с этой болью ссадины в других местах, где он поцарапался или ушибся, просто бледнели.

– В марте, – медленно произнес Павел, – на оленях почти нет мяса. Они его сбрасывают осенью. Он был такой тощий, что аж просвечивал.

Мужчина с ножом едва заметно шевельнул пальцами, и целую головокружительную секунду Павел видел, как кожа, натянувшаяся над вонзившимся в нее шипом, отодвинулась от инородного тела и отпустила его. Движение ножа – и шип отлепился от его плоти и упал на землю. Кровь наполнила образовавшуюся бороздку и перелилась наружу. Только послe этого пришла боль. Раньше Павел думал, что хуже уже быть не может, но ошибался. Не сдержавшись, он застонал.

– Ты знаешь о подорожнике, брат? – спросили его.

– Да, – охнул Павел. – Помогает заживлять раны… листики разжевать и положить кашицу на рану… зафиксировать целым листком… Господи Боже, больно-то как!