– Представь себе, что этот вопрос я задал тебе, – сказал он.

Доминиканец молчал. Андрей сел таким образом, что Агнесс и Киприан оказались за его спиной. Слезы Агнесс и безмолвное бледное лицо Киприана, но еще больше их объятия разбивали его сердце. Перед ним возникал образ Иоланты, и он понимал, что не может допустить, чтобы сейчас его охватила печаль. Его голос звучал сдавленно, и он осознавал, что доминиканец это слышит. Глаза за стеклами очков смотрели на него, как глаза человека, привыкшего заглядывать в самую суть людей и определять их настоящее душевное состояние. Андрею стоило усилий не отводить взгляд.

– Твои братья мертвы, – сообщил он.

Глаза монаха сузились.

– Мертвы?

Он не спрашивал, отчего они умерли. В том, что это была насильственная смерть, никто не сомневался.

– Я предполагаю, что ты этого не делал, и я знаю, что мы этого не делали. Спроси себя, кто еще бродит по этому лесу с черными мыслями в голове. Знаменитых преступников этого лабиринта из скал я еще ни разу не видел. Как ты смотришь на то, чтобы подозревать двух своих коллег – монахов в черных рясах?

Это был выстрел наугад, и он не вызвал никакой реакции.

– Это отец Эрнандо де Гевара, – послышался голос Агнесс за спиной у Андрея.

Он быстро взглянул на нее через плечо. Они с Киприаном стояли рядом с ним. Киприан обнимал ее. Ее щека и нос покраснели от слез. В одно мгновение, поразившее его самого, Андрей осознал, что, несмотря на все отчаяние, охватившее его после смерти Иоланты, он чувствовал симпатию к Агнесс. Он сконфуженно смотрел на нее, забыв о доминиканце. Агнесс движением ноги указала на монаха.

– Он пришел сюда, чтобы уничтожить Книгу. Говорит, что это Завет Зла, и, если он будет открыт, грех этот падет на него.

– Библия дьявола, – произнес Андрей.

Доминиканец вздрогнул и заерзал. Андрей прицелился в его сторону, но не мог отвести глаз от Агнесс.

– Он думает, что я как-то связана с этой Книгой, что в Вене он получил сообщение, которое привело его ко мне.

Глаза Киприана сузились, но он не мог скрыть своего замешательства. Андрей думал о человеке, в качестве агента которого выступал Киприан, – о епископе Мельхиоре Хлесле. Он видел, как Киприан боролся с подозрением, что его дядя вел двойную игру. На пути из Праги сюда он многое смог вытащить из Киприана, чтобы составить себе представление о его положении и намерениях епископа. Епископ Хлесль преследовал благородную цель – уничтожить библию дьявола. Мог ли он при этом смириться с тем, что Агнесс придется подвергать опасности, чтобы достичь этой цели?