– Найди Февду, и ещё сегодня распни его… Да что мне говорить. Ты сам знаешь, Квадрат, как понравиться Понтию Пилату.

И он махнул рукой в сторону входной двери. Когда центурион вышел из комнаты, Панфера наклонился над ложем и вытянул из-под него небольшой сундучок, в котором комендант хранил свои личные и деловые документы, открыл, взял в руки связку папирусных свитков. Панфера развернул один свиток и любовно оглядел план усадьбы. Счастливо смеясь, провёл грубым пальцем по ровной строчке слов, медленно прочитал:

«…рядом небольшой холм, а внизу родник с ледяной водой. Над ним стоит беседка…»

На глазах Панферы заблестели слёзы, он выдавил их кулаком и раскрыл второй папирус, на котором был рисунок городского дома. Отрицательно мотнул головой.

– Нет. Я хоть и плебей, но – богатый. С плебеями селиться не буду, а впрочем…

И он, рассеянно глядя перед собой, улыбнулся детской улыбкой, мысленно видя, как он возлежал в носилках, которые несли крепкие рабы, одетый в дорогие одежды, с золотыми перстнями на руках, завитый и умащённый дорогими маслами, а не овечьим жиром, как всякий сброд, и декламирующий стихи. А соседи – выглядывали из своих нищих домов и, разинув изумлённо рты, кричали:

– Эй, смотрите – этот вельможа точь в точь похож на Панферу!

Панфера сильно распахнул рот и, оглушая себя хохотом, ударил кулаком по столу.

– Да! Так оно и будет!

Он взял факел и, посмеиваясь, подошёл к малоприметной двери из кедровых досок, окованной медью, открыл потайной засов и шагнул в тёмное помещение. Аккуратно вернул дверь на место, щёлкнул засовом и поджог факелы, что были вставлены в гнёзда стен. Когда факелы вспыхнули, осветили стоявшие в центре комнаты сундуки, Панфера бестрепетной рукой откинул крышки сундуков и неторопливо стал ходить от одного к другому, беря то горсть золотых монет, то чашу, то венок, подносил к глазам, говоря:

– А, пожалуй, я богаче иного сенатора. Поживу, как Лукулл. Вот-де Панфера – безродный плебей. – И, уже гася факелы, он окинул взглядом комнату, буркнул: – Надо поставить новые сундуки. Видно, скоро весёлые дни наступят. – И зевая, добавил:– Ох, и заботы будет. Да я в накладе не останусь. Так-то вот.

Глава тридцать шестая

Царь Галилеи, являясь тетрархом, то есть четверовластником не существовавшего царства Иудея, Ирод Антипатр скучал, живя в своём роскошном дворце в Тибериаде. Город находился на западном берегу Генисаретского озера, которое в этом месте было шириной не более десяти стадий. С огромной террасы, где по вечерам в прохладные часы пировали друзья Антипатра, хорошо был виден противоположный берег озера с густой изумрудной зеленью лесов. А за лесами на близком горизонте тянулась длинная цепь невысоких гор с могучими кедровыми деревьями. Лучи заходящего солнца, пробиваясь сквозь ветви царственного кедра, скользили по озеру длинными, узкими и разноцветными полосами и приводили в восторг тех, кто любовался ими с террасы дворца.