К. Какой же он бесноватый, он очень даже в своем уме. Просто вчерашние соратники ворчали, мешали строить сильное государство. (Усмехается.) Видимо, мерзавец узнал совет великого Ленина о том, что «революционеров после пятидесяти лет следует отправлять к праотцам».

СТАЛИН. Умный финн. Я тоже думаю, что только сейчас, уничтожив их, Гитлер становится истинным Вождем. Сначала поджег Рейхстаг, чтобы избавиться от чужих — от социал-демократов и коммунистов. Теперь избавился от глупых своих… Конечно, не бесноватый! Политик — хитрый и умный. Какова реакция немецкого народа?

К. Приветствуют.

Сталин молча расхаживает по кабинету.

К. Я смотрел на него и ясно видел: некая опасная мысль все больше завладевала им… Мне даже показалось, я знаю, о чем он думает. И тут он взглянул на меня, подмигнул и тихонечко запел.

СТАЛИН. «Наш паровоз, вперед лети! В Коммуне остановка».

К. (подхватывает). «Иного нет у нас пути».

СТАЛИН. «В руках у нас винтовка». Пах! Пах! (Смеется.)

К. И стало страшно. Жаль, что мне не с кем было обсудить. Стало не с кем говорить.

ОНА. Тосковал?

К. Тосковал. И боялся. Уже в конце года винтовка-то – пах, пах. Был убит тот самый вождь Ленинграда Киров, которому предлагали встать вместо Сталина. Убит подозрительно легко, и наши старые партийцы потихонечку запели частушку: «Ах, огурчики да помидорчики, Сталин Кирова пришил в коридорчике». Далее – все как у фюрера! НКВД выяснило, что за убийством Кирова. стоит старая ленинская гвардия – отцы Октябрьской Революции. Заговор за заговором открывали органы! Все они признавались в измене ленинизму, объявляли себя террористами, вредителями и шпионами. Всю верхушку партии Хозяин отправил на тот свет.

ОНА. Погибли миллионы. Вокруг тебя – тысячи. Девяносто процентов Коминтерна. Почему не взяли тебя? Как ты думаешь? (Он молчит.) Потому что ты умел вот так же замечательно молчать. Когда несчастный Куллерво Маннер, бывший глава вашего красного правительства, уже зная, что его арестуют, просил тебя вступиться не за него – за его возлюбленную, ты промолчал. Его убьет радиация на добыче радия, ее утопят в реке – в лагере. Когда Ежов арестовал почти весь финский Коминтерн и бахвалился, что «ликвидировал финнов, как кроликов», ты, основатель партии, молчал. Когда НКВД арестовал брата твоей жены – Эйнари Лааксовирта, и тебя попросили высказаться о нем, ты написал: «Он никогда не был коммунистом и никогда им не станет. Поступайте, как считаете нужным». Да что шурин! У тебя сына арестовали – ты молчал…