– Все готово, командир, – доложил трибун Плиний.

– Хорошо, – отозвался Веспасиан, ответив на салют, и оглянулся через плечо.

Линия восточного горизонта заметно посветлела. Легат повернулся обратно и воззрился на темные крепостные валы. Над частоколом возвышалось гигантское чучело. Коричневые тона сплетенного с ивняком тростника становились все более различимыми по мере того, как заря прогоняла однообразие серых теней. Боевые расчеты замерли около механизмов в ожидании уставного сигнала.

Веспасиану удалось собрать в одном месте более сотни вполне исправных стрелометов и катапульт, и сейчас все они могли разом выстрелить по единому неприметному мановению его пальца. Толстые дротики с тяжелыми стальными наконечниками уже лежали в желобах, наведенные на распределенные ранее цели, и командам лишь оставалось взвести тугие пружины. Наконец первые рассветные лучи заиграли на бронзовых шлемах воинов-дуротригов, выстроившихся за частоколом и взиравших оттуда на застывших под ними в холодном сумраке римлян. Затем свет медленно пополз вниз по склонам.

Веспасиан кивнул Плинию.

– Артиллерия! – проревел трибун, сложив ладони у рта. – К бою готовьсь!

Рассветный воздух наполнился щелканьем рычагов, скрипами тросов и деревянных рам, а также надсадным кряхтением налегавших на рукоятки людей. Наконец затихла последняя катапульта, и повисла напряженная тишина.

– Пли! – скомандовал старший трибун.

Командиры расчетов разом толкнули спускные рычаги, слаженно щелкнули туго натянутые тросы, и небо прочертило множество черных линий, устремившихся по дуге к частоколу. Как всегда в таких случаях, цели некоторые из них не достигли: одни врылись в склон, другие, наоборот, скрылись за валом. Но недолеты и перелеты считались в римской армии делом обычным. По ним расчеты имели возможность корректировать точность стрельбы. Однако большая часть команд обошлась без пристрелки, продемонстрировав с первого залпа недюжинную меткость. Веспасиану уже не раз доводилось дивиться сокрушительной мощи артиллерийских орудий, но даже он был сейчас поражен. Тяжелые дротики со стальными головками разбивали толстые бревна в щепу, в воздух фонтаном взмывали обломки, и очень скоро частокол обрел вид стариковского рта с редкими и расшатанными зубами.

Второй залп получился не таким дружным, как первый, поскольку более опытные и сноровистые расчеты выстрелили быстрей. Разнобой все усиливался, скоро щелканье механизмов слилось в сплошной дробный стук. Частокол был практически снесен с вала, и многим воинам-дуротригам, имевшим глупость укрываться за ним, выкрикивая оскорбления, пришлось за то поплатиться. На глазах у Веспасиана одному рослому, потрясавшему копьем варвару дротик угодил прямо в грудь, и тот просто-напросто улетел с ним. Другому воину стальной снаряд угодил в лицо с такой силой, что начисто оторвал тому голову. На миг его тело осталось стоять, потом рухнуло наземь.