Каждый день обучения заканчивался быстрым маршем вокруг городских стен, после чего, когда уже начинало смеркаться, люди возвращались на территорию базы и им по подразделениям раздавали паек. Пожалуй, регламентированное завершение дня больше всего удручало местных воинов. Стоило пропеть трубе, как инструкторы загоняли обучающихся в палатки и следили, чтобы все легли спать, а над не потушенными к тому моменту кострами переворачивали котлы. О выпивках, сопровождающихся нестройным пением и непристойной мужской похвальбой, не могло быть и речи, а ведь все это составляло неотъемлемую часть кельтского образа жизни. По мнению Макрона, напряженный режим тренировок требовал полноценного отдыха, и, когда Тинкоммий заговаривал о сетованиях новобранцев, старший центурион категорически отказывался делать поблажки.

– Нет, нет и нет, – твердил Макрон. – Стоит дать на миг слабину – и прощайся навек с дисциплиной. Это трудно, но не труднее, чем многое в солдатской жизни. А раз уж они жалуются на то, что их рано укладывают в постельки, значит не больно-то устают. Завтра по окончании тренировки я прогоню их вокруг Каллевы бегом, а не бабьим прогулочным шагом. Посмотрим, что они тогда запоют.

После пробежек ропот вроде бы унимался, правда в утренние обходы Катон все равно видел перед собой ряды кислых лиц. Чего-то этим двум новоиспеченным когортам недоставало – может быть, чувства локтя. Это соображение мучило молодого центуриона, и как-то, ужиная с Тинкоммием у Макрона, он решился обозначить проблему:

– То, что мы делаем, не совсем правильно.

– Что ты имеешь в виду? – пробурчал Макрон. – Все идет как положено.

– Нам велено обучить две когорты, и – да, мы их обучаем, как можем. Но похоже, этого мало. Тут нужно что-то еще.

– Что же?

– Ты ведь видишь, каковы наши ученики. Они достаточно сообразительны, чтобы не хуже нас освоить наше оружие и боевые приемы. Но у них нет ни малейшего представления о солдатской сплоченности. За нами легионы, штандарты с Орлами, традиции. Ничего этого у них нет.

– И что ты предлагаешь? – усмехнулся Макрон. – Воздеть над ними, как и над нами, Орлов?

– Да. Что-то вроде. Дать им штандарты. Хотя бы по одному на когорту. Может быть, это поможет им ощутить единение и придаст обучению дух состязательности.

– Может быть, – согласился Макрон. – Пусть будут штандарты. Но не с Орлами. Орлы – это наше. Нужно что-то другое.

– Ну хорошо.

Катон кивнул и повернулся к Тинкоммию:

– А что скажешь ты? Есть ли какие-нибудь животные, в которых вы видите что-то священное?

– Таких очень много.