– Если мы покинем Британию? – Катон был удивлен. – Ты полагаешь, что это возможно?

– Будущее начертано на слое пыли, Катон. Легчайшее дуновение может все изменить в нем.

– Весьма поэтично, – улыбнулся Катон. – Но Рим высекает свое будущее на камне.

Тинкоммий рассмеялся, услышав столь остроумный ответ, потом стал серьезным:

– Ты и впрямь думаешь, что вы избранный судьбой народ?

– Это то, что нам внушают уже с колыбели и чего мировая история пока еще не опровергла.

– Кое-кто мог бы назвать это высокомерием.

– Мог бы, но лишь единожды.

Тинкоммий испытующе посмотрел на Катона:

– А сам-то ты веришь в это?

– Ну, в предначертанность у меня веры нет, – пожал плечами Катон. – И никогда не было. Все, что творится и с нами, и в мире, обусловлено действиями людей. Мудрые люди строят собственную судьбу, насколько это возможно. Остальное зависит от случая.

– Это странная точка зрения, – нахмурился Тинкоммий. – У нас есть боги и духи, которые управляют всем в нашей жизни. У вас, римлян, тоже много богов. Вы ведь, наверное, почитаете их?

– Богов? – поднял брови Катон. – Мне кажется, Рим ежедневно придумывает нового бога. И похоже, всем нам не по себе, если этого почему-то не происходит. Римлянам нужна новь.

– Ты очень странный…

– Погоди-ка, – прервал атребата Катон.

Он уже некоторое время наблюдал за выделявшимся огромным ростом и могучим сложением, покрытым татуировками бриттом, с боевым кличем наносящим размашистые удары по тренировочному столбу и уже вдрызг измочалившим свою дубинку.

– Эй, ты. Ты! Стой!

Воин остановился, тяжело дыша. Катон взял из тележки учебную деревяшку и подошел к нему.

– Ты должен колоть, а не рубить. Гладиус – не тесак.

Он продемонстрировал серию выпадов и кинул дубинку воину, который, однако, покачал головой и проворчал: