– Это недостойный способ сражаться!

– Недостойный? – с трудом сдержал смех Катон. – В битве важен не способ, а результат. Мне плевать, как ты выглядишь, я хочу, чтобы вы убивали врагов, а не они вас.

– Я бью врагов с лошади, а не с земли! – отрезал воин. – Ни пастухам, ни пахарям я не ровня.

– Неужели? – Катон повернулся к Тинкоммию. – А что в нем особенного?

– Он из касты воинов, а те с младенчества на конях. И относятся к этому весьма щепетильно.

– Понятно, – кивнул Катон и призадумался, памятуя о том, каким уважением пользуется кельтская конница в легионах. – А другие из этой касты среди рекрутов есть?

– Как не быть? Думаю, наберется не одна дюжина.

– Ладно. Я поразмыслю над этим. Может быть, нам стоит обзавестись небольшим отрядом конных разведчиков. Когда мы начнем выслеживать дуротригов, они нам пригодятся.

– Са! – отозвался воин и с мрачной улыбкой провел пальцем по горлу.

И тут, завидев еще одного здоровенного бритта, Катон замер на месте. Среди новобранцев – с хмурой улыбкой на покрытой синяками и ссадинами физиономии, со вспухшим сломанным носом – стоял Артакс.

– Тинкоммий, а он что здесь делает?

– Артакс? Пришел учиться римской манере сражаться. Вместе со всеми. Явился сегодня утром. Похоже, ты, вернее, твой урок произвел на него сильное впечатление.

– Забавно.

Катон воззрился на знатного атребата, и тот бестрепетно выдержал его взгляд. Вообще-то молодому центуриону совсем не хотелось, чтобы рядом с ним отирался человек, которого он подверг публичному унижению. Наверняка в груди гордого и надменного бритта кипит обида. Однако с политической точки зрения, скорей всего, будет правильным разрешить родичу Верики занять место в когорте. В конце концов, раз уж он добровольно на это пошел, то, возможно, им движет не одна только злоба. Да и уязвленное самолюбие для амбициозного человека – хороший стимул быть во всем впереди. Не исключено, что в его лице Верика получит замечательного солдата.

Не исключено. Но на всякий случай – по крайней мере, на первых порах – стоит держать ухо востро и остерегаться.

Во второй половине дня Макрон брал обучение на себя, переходя от отработки приемов ведения боя к строевой подготовке. Это было трудненько, ибо если что такое меч и копье атребаты прекрасно знали и сами, то ходить строем в ногу, одновременно поворачиваться, останавливаться по команде и вообще делать что-либо, как один человек, они никогда не умели и не пытались. Однако где-то через неделю даже самые разболтанные из них научились довольно сносно маршировать, почти не путаясь и не сбиваясь.