– Бей их! – услышал Катон возглас Квинтилла.

Трибун скакал от головы колонны назад с обнаженным мечом. За ним, сметая с обочин зазевавшийся люд, неслись царские телохранители.

– Макрон! – закричал Катон. – Помоги мне!

Молодой центурион развернул коня и поскакал к ближайшей повозке, крича по-кельтски:

– Назад, дурачье! Назад!

Затем он увидел Макрона, тот с другой стороны обоза, следуя примеру товарища, разгонял гневно голосивший народ. Толпа шарахнулась от пары всадников, и этой заминки хватило, чтобы к ним с мечами наголо подоспели царские стражи, возглавляемые возбужденным трибуном. Орущие люди отхлынули от повозок, убираясь подальше от конских копыт и сверкающих клинков личных воинов Верики.

– Бей их! – орал Квинтилл, тыча мечом в сторону горожан.

– Ни с места! – выкрикнул Катон по-кельтски и, боясь, что телохранители ослушаются его, повторил: – Ни с места, я сказал! Все в порядке! Обозу ничто уже не угрожает.

Телохранители осадили коней и опустили мечи. Квинтилл воззрился на всадников с недоумением, которое тут же сменилось яростью.

– Эй, что случилось? А ну вперед! Бейте их! Бейте!

Всадники смотрели на него без всякого выражения, с непонимающим видом, и трибун обернулся к Катону:

– Ты владеешь их варварской тарабарщиной. Скажи, чтобы они разогнали толпу. Да побыстрее, пока не поздно.

– Не поздно для чего, командир?

– Что?

Глаза Квинтилла вспыхнули бешенством.

– А ну переводи! Чего ты ждешь, центурион?

На глазах у Катона толпа таяла, многие горожане бежали к воротам.

– В этом нет надобности, командир.

– Не сметь спорить со мной! Переводи! – сорвался на крик Квинтилл. – Я приказываю!

– Есть, командир! Сейчас, командир! – отсалютовал Катон и повернулся к царским телохранителям. – Вот только вспомню, как это говорится.