БМП-2 рычал на холостых, заполняя узкую улочку от стены до стены удушливыми сизыми выхлопами.

— Эй! Петухов, да выключи ты свою вонючку, — крикнул Лаас.

— Если заглушу, то потом хрен заведём, ответил механик-водитель, — вольтметр ерунду какую-то показывает, как бы аккумуляторы не сели…

На машине в контейнере, в десантном отделении были установлены две стартерные последовательно соединённые кислотные аккумуляторные батареи 6СТ-140Р — напряжение каждой батареи 12 Вольт, ёмкость 140 ампер/часов, и будучи утром в порядке, разрядится они никак не могли.

— Если не заведётся, будешь отвечать за срыв операции. Понял? Глуши тебе говорят! — спокойно сказал Лаас, не поддаваясь на шуточный обман.

— А что это за операция-то такая, непонятно мне. Что это мы собственно здесь потеряли? Тут, небось, и тощего барана не отыщешь…

В разговор вмешался Гасымов.

— Петухов, э-э, не воняй. Полкаш лейтёхе приказ давал? Давал. Мне тоже говорил. Тебе нет. Ты трепло… — сказал он.

— Сам ты трепло!

Гасымов бросился к БТР. Люк над мехводом захлопнулся. Гасымов злобно ударил прикладом по броне. Движок наконец замолчал. Синяя дымка начала потихоньку рассасываться. Лаас подошел к Андрею.

— Зачем стрелять-то было? — спросил он.

— Так, принял тут одного за духа. Нервы…

— Петухов с Талутем останутся здесь. А где Талуть со своим духом? — Гасымов покосился на вылезшего из люка мехвода, — где ещё один наш дозор?

— А где ж ему быть, наверное, кимарит где-нибудь в тени. Дозор стоп — Талуть на бок хлоп! Это как всегда! — сострил Петухов.

— Эти бойцы выспятся когда-нибудь насмерть, отрежу им духи наследство. И ты в оба смотри, если что, выезжай обратно задом и жди. Понял?

— А как заводить-то?

— Что значит как?

Лицо Петухова напряглось, завизжал стартёр. Двигатель молчал…

— Ну, что я говорил?

— Смотри у меня, не дай бог не заведётся когда надо! Шкуру спущу.