— Ничего себе! В кишлаке всего один колодец, да и тот сухой — дно видно, что же они пить-то будут?

Андрей тихо ответил:

— Ты лучше о себе подумай, что ты пить будешь, вон во фляге, небось, уже только воздух!

Хабибулин озадаченно потряс свою пустую флягу. Хлопая китайскими шлёпанцами на грязных ногах, к ефрейтору подбежали два мальчика лет шести-семи. Чёрные, оборванные, похожие не то на цыганят, не то на украинцев — среди афганцев встречаются практически любые цвета кожи, любой цвет глаз и волос, но у большинства из них эффектная, контрастная внешность, которая выигрывает от яркой, многоцветной одежды. Так были одеты и мальчики — бедно и грязно, но пёстро, в любимые цвета всех афганцев: красный, символизирующий счастье, удачу и радость жизни, зелёный — священный цвет во всех мусульман, синий — цвет неба и добываемого в Афганистане с незапамятных времён лазурита, ценившегося в эпоху Возрождения у великих итальянских мастеров живописи и фрески дороже дорога, а также фиолетовый — цвет богатства и процветания. У мальчиков были вместо игрушек маленькие, размером с чайную ложку, грабли с тремя зубчиками — ими почти все афганские дети зарабатывали на еду — надрезали бутоны в полях и добывали мак. Один из мальчиков, тот что казался постарше, молча протянул Андрею пакетик с шариком гашиша, а другой изобразил кружок.

— Дуст, ман нияз дорам дар стрептоциди кам-кам! — сказал он звонко, — арзон!

— Зэй! — отрицательно мотнул головой Андрей, — проваливай, пацан!

Тогда мальчик спрятал гашиш и вынул из под красной жилеточки бело-зелёную пачку сигарет «Chesterfield».

Андрей полез в карман за упаковкой таблеток стрептоцида. Состоялся обмен.

— Стереотруба есть в деревне, бинокли? — спросил Андрей, показывая, что крутит перед глазами бинокль.

— Нешта! — пожал плечами маленький мальчик.

Обрывая красный язычок сигаретной пачки и нащупывая спички в нагрудных карманах, Андрей не переставал следить за поворотом улицы у магазинчика через два дома.

А старший мальчик всё ещё стоял, сосредоточенно ковыряя в носу, показывая куда-то назад.

— Палец сломаешь, шахтер… — сказал ему Андрей.

В этот момент у магазина на повороте появилась тень чего-то продолговатого, направленного чуть вперёд, в сторону Хабибулина, и тень эта была похожа на характерный ствол и мушку ружья «бура» — британской винтовки Ли-Метфорд. Десятизарядные карабины калибра.303 дюйма Lee-Metford Mk.I являлись когда-то основным оружием Великобритании и её доминионов во время англо-бурской войны 1899–1902 годов. Позднее англичане признали, что кавалерийские карабины Ли-Метфорд и Ли-Энфилд бившие на 1200 ярдов были бесполезны, поскольку буры обстреливали британскую кавалерию издалека из засады зачастую с расстояния в 2000 ярдов из винтовок Маузер с патроном 7,92х57 миллиметров. Английские инструкторы в то время обучали и афганскую армию, а английское оружие поставлялось для её вооружения. Афганский эмир роздал в свои войска 15 000 винтовок Ли-Метфорд, и столько же Ли-Энфилд, так что винтовка эти у душманов встречались часто. Британский патрон калибра 7,71 —.303 дюйма — 7,71х56R для винтовок Ли-Метфорд был создан на основе швейцарского патрона Шмидт-Рубин ещё в 1888 году с дымным порохом, с 1892 года он стал оснащаться бездымным порохом. Данный калибр состоял на вооружении Британской армии до 1957 года, пока не был заменён на единый винтовочный и пулемётный патрон НАТО 7,62х51 миллиметра, и запасы 7,71х56R были, кажется, неисчерпаемы…