«Какой я везучий, черт подери! — сказал он себе. — Давай спасай положение, Дэнни. Заговори их».

— Мне нужен стул, — громко сказал он. — Эй ты, около двери, достань стул, ладно? Попроси у хозяйки. Там, в доме. Вот так, спасибо. Ставь сюда, не стесняйся.

Люди не понимали, что все это значит, но перед такой наглой уверенностью немного спасовали. Их подозрительность, неразряженная ненависть все еще висели в воздухе электрическим зарядом. Взобравшись на стул, Голдберг увидел в толпе паренька, который нерешительно поглядывал на мужчину с похожими чертами лица, стоявшего рядом с ним: отец или брат. Журналист понял, как начать.

— Братья! — громко сказал он. — Да, я не стыжусь вас, не стыжусь называть вас братьями, хотя я еврей, а вы — нет. Братья, знаете ли вы, что привело вас сюда? Знаете, почему именно этого человека, булочника Гарри Соломонса, сегодня утром выбрал Бог? Почему именно его бизнес оказался под угрозой, а его жена и дети сидят сейчас дома и напуганы до смерти? Потому, что он делает плохой хлеб? Нет, это не так. Понюхайте, братья. Поднимите головы и вдохните этот приятный запах. Гарри Соломонс хороший булочник. Если его булочную стереть с лица земли, в мире не станет больше хорошего хлеба, его станет лишь меньше. Вот в чем загадка. Вот где парадокс. Мы все хотим есть хороший хлеб, но в то же время хотим сжечь дотла булочную Гарри Соломонса, где он делает хороший хлеб. Но я вижу вон там человека, одного из наших братьев, одного из вас, кто может нам все объяснить. Не знаю, как его зовут, но вообще о нем знаю много. У него жена по имени Флорри, трое детей, и еще двое умерли, не дотянув и до года, бедняги. Он докер. Приходит он тут однажды к воротам своего дока. Уже два дня, как он не мог найти работу. Он голоден, слаб, и кроме него у ворот собралось еще шесть сотен рабочих, все такие же отчаявшиеся. А вон и бригадир, видите? С большим животом, ему чувство голода явно не знакомо. Знаете, недавно у него даже начались схватки. Он лег на кровать и лежал так целый день. «Помогите! — кричал он. — Я рожаю! У меня будет ребенок!» Послали за врачом, привезли в больницу, и все ждут, что из него выйдет. И знаете что? Вышел один воздух. У него в животе был воздух. С таким звуком его выпустил — слышно было в Грейвсенде, все подумали, что пароход причалил.

Люди засмеялись. Раздался шум, как во время прибоя. Голдберг разглядел, что многие нетерпеливо качают головами. Они явно хотели слышать, что же дальше. Расскажи грубую шутку, пусть попросят еще; а теперь продолжай гнуть основную линию.