— Игорь, мне нужно все, на что она способна.

— Мощность сто процентов. Командир, я дал тебе максимум.

— Курс сто шестьдесят восемь, устойчивый.

Эта была задача об уравновешивающих силах, и Марков только что установил экспериментальным путем, что при работе носового вспомогательного двигателя на максимальной мощности «Байкал» может удерживать курс на скорости семь узлов. Но как долго?

— Еще один сигнал активного гидролокатора!

Снова прозвучал высокий, пронзительный писк.

— Приближаемся к ледяному хребту, — доложил Беликов.

— Опуститься на глубину восемьдесят метров.

«Байкал» плавно поднырнул под подводным хребтом и прошел в более свободные воды запертого льдами озера.

— Бородин, — спросил Марков, обращаясь к штурману, — ты сможешь снова отыскать ту щель?

«Портленд».

Браун шумел как только мог — никакого результата. И только что боцман услышал сигнал активного гидролокатора, пробившийся сквозь корпус. Не было никаких сомнений по поводу того, что это означало: поблизости находится другая подводная лодка, и, скорее всего, недружественная. «Портленду» необходимо двигаться, но как только это произойдет, воздушный пузырь, в котором спасался Браун, тоже придет в движение. И он погибнет. Единственный вопрос заключался в том, вспомнит ли старший помощник про бедного старого боцмана, или же без колебаний выполнит то, что должен выполнить. Если писк гидролокатора означает, что русская лодка прицеливается, вот-вот к «Портленду» устремится торпеда.

Боцман крепче сжал гаечный ключ. Сейчас главное — спасти лодку. Они со Стэдменом успели крепко сдружиться, но теперь Стэдмен должен забыть об этом. Он должен сохранять холодный рассудок. Даже если это означает, что в акустический тоннель надо пустить океан. На борту лодки еще сто двадцать человек, которых можно спасти. И одна женщина. Черт побери, ну почему он не оставил рацию ей? Сейчас уже поздно ругать себя.

Протянув руку, Браун что есть силы ударил по люку.

Бам!