— «Тайфун» целится в нас? — спросил Стэдмен.

Нельзя было исключать, что командир русской подлодки прицеливается, собираясь пустить торпеду.

— Я не слышу, чтобы он заполнял водой торпедные аппараты. Был только один мощный писк. — Шрамм следил за отголосками, отражающимися от окрестного льда. — Зато я успел хорошенько рассмотреть этот хребет. И дно. — Он оглянулся. — Как вы думаете, можно попросить русских повторить?

— Я сам бы не отказался.

— Смотрите! — снова встрепенулся Шрамм. Изображение на экране стало меняться, расцвело целым букетом новых линий. — «Тайфун» пришел в движение,

— Он направляется на север?

— Подождите. — Изучив водопад линий на экране шумопеленгатора, смещающихся градус за градусом, Бам-Бам уверенно сказал: — Никак нет, сэр. «Тайфун» повернул на юг!

— Не теряйте его! — крикнул Стэдмен, бросаясь к двери в центральный пост.

«Байкал».

Турбины «Байкала» ожили, огромные гребные винты вспороли воду, и подводная лодка пришла в движение.

— Носовая вертушка работает на пятидесяти процентах своей мощности, — доложил Грачев.

Последствия заклинившего руля сказались сразу же: это было все равно что вести прямо машину с повернутыми колесами.

— Скорость четыре узла, — доложил Гаспарян. — Держу курс сто шестьдесят пять.

Он не отрывал взгляда от стрелки инерционной навигационной системы, установленной на рулевом посту, ища первых признаков дрейфа. Ждать долго не пришлось.

— Скорость пять узлов, курс сто шестьдесят восемь.

— Игорь, — сказал в микрофон Марков, — увеличь скорость вращения носовой вертушки.

Грачев повернул ручку, прибавляя обороты электромотора вспомогательного винта.

— Мощность восемьдесят процентов. — У возможностей этого небольшого устройства имелись свои пределы, и старший механик чувствовал, что они уже близки. — Вертушки не предназначены для этого.