* * *

– Вы не имеете права! Я буду жаловаться! Слышите?! – Кавальон что было сил забарабанил в только что захлопнувшуюся дверь. – Я пожалуюсь в Конвент на ваше беззаконие! Я напишу в Комитет общественного спасения про то, как вы попираете свободу человека и гражданина!! Я дойду до самого Робеспьера!!!

При упоминании Робеспьера из-за двери так никто и не отозвался, зато за спиной Кавальона послышался дружный смех.

– Вот так остроумец к нам приехал! – оживились товарищи по несчастью.

– Жаловаться Сулле на бесчинства его собственных приспешников! Это надо же до такого додуматься!

– Боюсь, сын мой, Робеспьер – это не тот человек, на чью поддержку вы могли бы рассчитывать.

– Нас может спасти только Бог…

– Ах, оставьте! Никто не спасет нас! Всем нам суждено погибнуть под ножом гильотины: сегодня один, завтра другой, послезавтра третий…

– …Так будем же веселиться!

– Господа! У меня новая поэма!

– А не запустить ли нам воздушный шар?

В общей камере тюрьмы Таларю, куда поместили алхимика, обитало не менее тридцати человек. Молодые и старые, мужчины и женщины, бедные и богатые, священники, монахини, дворяне и простецы – все жили вместе, в грязи, духоте и рожденной беспрестанным ожиданием конца атмосфере дикого, нарочитого, опьяняющего веселья.

Немало приключений пережил Кавальон. Были среди них и опасные. Даже покушения и те на его веку случались, и не единожды. Но в такой ситуации, как сейчас, он не оказывался еще ни разу. Ломиться в дверь, выкрикивая имя самого влиятельного «народного представителя» было, конечно, бессмысленно. Проявление отчаяния, только и всего. Кавальон прекрасно знал, что крики не помогут. Знал он и о том, что уже сегодня, когда стемнеет, его фамилию могут выкрикнуть. Это значит: переезд в Консьержери, ночевка при Дворце правосудия, утренний Трибунал и гильотина к обеду – почти без надежды на оправдание. Если на что-то и можно было надеяться, так только на то, что его забудут. Сочтут несущественным заключенным, а то и просто куда-нибудь задевают личное дело. Тогда Кавальон доживет в тюрьме до того дня, когда Франция закончит войну… или когда террористический режим будет отменен… или когда возвратится король… Или навечно останется за решеткой.

Боже, Боже, ну почему он не эмигрировал?!

Почему был настолько самоуверен?!

Думал, что чаша сия его минет? Глупец!..

– Кавальон!

– Кавальон! Вот так встреча!

Голоса, как будто бы знакомые, прервали мрачные размышления авантюриста. Кавальон оглянулся в тот угол, откуда они доносились.

И не поверил глазам!