В отличие от прежних британских лагерей, южноафриканские появились в контексте войны и существовали согласно законам военного времени, наделявшим власти куда большими полномочиями в области массовых арестов и ссылок, чем законы о бродяжничестве или введение чрезвычайного положения из-за эпидемий чумы или голода. Быстро выйдя за рамки скромной колониальной войны, конфликт предвосхитил «тотальные войны» наступившего века, размывая своим размахом границы между гражданскими лицами и комбатантами[507]. Таким образом, массовые аресты южноафриканского населения отражали новейшие тенденции интенсификации военных конфликтов, что автоматически трансформировало все гражданское население (включая женщин и детей) в узаконенные войной объекты насилия [Bell 2007][508]. В ходе жестокого противостояния с повстанческими отрядами, в причастности к которым, ввиду их этнического происхождения, массово подозревались мирные африканеры, лагеря явились средством установления контроля над безличной, враждебно настроенной массой населения (и непривычным колониальным ландшафтом) в масштабах целой страны, а вместе с тем и радикального предотвращения моральной или материальной поддержки партизан.

После занятия британскими войсками Претории, Блумфонтейна и других крупных городов бывших бурских республик война окончательно перешла в фазу противостояния с партизанами, рассеянными по всему театру военных действий. Тогда, выслеживая партизан и жестоко карая население, предоставлявшее им кров, провиант или амуницию, британские войска прибегли к тактике выжженной земли, оставляя за собой бесплодные и пустынные поля, подобные индийским землям, истощенным очередной засухой. Уже совсем войдя в раж, главнокомандующий британскими войсками лорд Китченер даже предложил ссылать вражеских гражданских лиц на Мадагаскар, Фиджи или еще на какой-нибудь остров, дабы Южная Африка стала «безопасной и комфортной для белых <читай «британских»> колонизаторов»[509]. Однако логистика подобного плана была признана чрезмерно затратной, и лорд Китченер принял решение насильственно сгонять все бурское население в занятые армией города, чтобы оттуда доставлять их в устроенные за городской чертой концентрационные лагеря, где бы наконец гражданские лица были поднадзорны и подконтрольны британским военным. Этот план напоминает примененную испанским генералом Валериано Вейлером-и-Николау тактику «реконцентрации», когда во время кубинской военной кампании мирное население принудительно собиралось и изолировалось в охраняемых лагерях, чтобы не дать ему содействовать повстанческим отрядам [Smith and Stucki 2011; Davey 1960]. Война в Южной Африке во многом также предопределила ход будущих британских конфликтов в колониальных протекторатах Кении и Малайе, где для отсева гражданских лиц от предполагаемых мятежников также применялись лагеря, которые историк Кэролайн Элкинс определила как «британский ГУЛАГ в Кении» [Elkins 2005; Khalili 2013].