Почему двадцать лет назад он ушёл от матери? Он бросил её и вернулся домой, в свой Лоранд! Она уезжала домой, в Россию, он мог бы поехать с ней, ведь он любил её, он искал её потом в Новосибирске. А ведь он мог не возвращаться, он мог остаться с мамой, а потом родился бы и я. И у нас была бы нормальная полная семья. Если он так любит детей, мама родила бы ему ещё кого-нибудь, у меня были бы братья и сёстры. Но он вернулся, он торопился туда. Зачем? К кому?

Там у него ещё не было семьи. Там отец его только-только нашёл ему невесту. Почему же он бросил маму и вернулся туда?

Слишком ответственный? Не хотел подвести отца, свой род, свои земли?

А сейчас у него ничего нет и не к кому возвращаться. Он должен остаться. Остаться здесь, это было бы правильно.

Я пересёк площадь и вышел к длинному стеклянному ряду витрин. Когда-то, по словам матери, здесь был один магазин «Детский мир», а сейчас его занимало несколько магазинчиков — обувь, дорогой алкоголь, костюмы…

Я шёл к кинотеатру «Благовещенск», надумывая сходить в кино. Хотелось отвлечь мысли чем-нибудь голливудским, но из-за воскресного дня показывали что-то детское, мелодраму и шпионский боевик. Нет, такое глядеть я не хотел.

Время уже послеобеденное, пока доеду до дома… Обещал ведь матери хлеба купить, сказал, вернусь к обеду. Не дождётся, сама пойдёт. Я снова вернулся мыслями к дому, снова к тому же.

А если отец заберёт её с собой?

Меня как холодным дождём окатило. А что ему помешает? Он ведь любит её, заберёт, чтобы была рядом. Со мной у него не вышло. А она? Она пойдёт за ним?

Я накручивал себе мрачных мыслей, торопил троллейбус на остановках, но всё равно пришёл домой уже ранним вечером.

Она сидела в прихожей, будто только что пришла. На полу пакет, сквозь который я видел булку хлеба и коробку с молоком.

— Мам… — я позвал её первым, хмурясь от вида её озабоченного, потерянного лица. — Что случилось, мам?

— Он ушёл… Я оставила его всего на десять минут, пошла за хлебом. Я закрыла дверь, как он сумел уйти? Пришла, а его уже нет, и дверь закрыта… Ничего не понимаю.

Я медленно перевёл взгляд на зеркало в прихожей, как раз справа от матери. Он мог уйти только так. И он её не тронул. Оставил со мной. А я-то надумал себе. А ему надо было просто побыть в семье, как он сказал, среди близких людей, тех, кто его любит, и кого любит он.

— Он же ещё придёт, правда? — Она вскинула голову и смотрела теперь на меня. — Ведь придёт же, правда? Арсений? Скажи мне!

Ага, как Карлсон, улетел, но обещал вернуться…

Я, как всегда, мысленно съязвил, но это почему-то не вызвало во мне никаких эмоций. Я смотрел на мать, видя её растерянность, и не знал, что ей сказать.