– Еще бы! Кто любит осаду?

Хоган, как прежде Шарп, пытался угадать, что за ужасные сюрпризы приготовили французы за брешью. По идее, осада – самая научная часть войны. Атакующие пробивают дыру в стене, и обе стороны знают, что через нее можно проникнуть в крепость, однако все преимущества на стороне осажденных. Им известно, где противник будет штурмовать и сколько примерно человек могут пройти в брешь. Здесь наука умолкает. Нужно большое искусство, чтобы разместить батареи и подвести сапы; но едва инженерная наука выполнит свою задачу, наступит черед пехоты: ее долг – карабкаться на укрепления и гибнуть. Осадная артиллерия будет стрелять до последней возможности, но, коль скоро в ход пошли штыки, только бешеный натиск позволит атакующим прорваться через хитро расставленные ловушки.

Шарпу снова стало страшно.

Ирландец, похоже, прочел мысли Шарпа и похлопал его по плечу:

– Насчет нынешней у меня предчувствие, Ричард: все будет хорошо. – Он сменил тему. – Есть какие-нибудь вести от вашей женщины?

– От которой?

Хоган фыркнул:

– От которой? Конечно от Терезы!

Шарп мотнул головой:

– Последние шестнадцать месяцев – нет. Не знаю, где она.

«И даже не знаю, жива ли», – добавил он про себя.

Тереза участвовала в герилье, партизанской войне против французов, и сражалась в горах недалеко от Сьюдад-Родриго. Шарп не видел девушку с расставания под Алмейдой, и сейчас, вспомнив о ней, почувствовал вдруг влечение. У нее ястребиное лицо с тонкими и суровыми чертами, темные волосы и глаза. Тереза прекрасна, как прекрасен хороший клинок – тонкостью и крепостью.

Позже, в Англии, Шарп встретил Джейн Гиббонс, сестру лейтенанта Кристиана Гиббонса, который пытался убить его в Талавере. Гиббонс мертв. Джейн Гиббонс великолепна, как мужская мечта о красоте: стройная, белокурая, женственная, как и Тереза, но на этом их сходство кончается. Тереза разберет замок штуцера за тридцать секунд, убьет человека выстрелом с двухсот шагов; она умеет ждать в засаде и знает, как продлить предсмертные мучения пленного француза, чтобы отомстить за бесчестье и смерть матери. Джейн Гиббонс играет на фортепьяно, пишет прелестные письма, ловко обращается с веером в контрдансе и с удовольствием тратит деньги у челмсфордских модисток. Эти женщины отличаются, как сталь и шелк, однако Шарпа влечет к обеим, хоть он и осознает бесплодность подобных грез.

– Она жива. – Голос Хогана смягчился.

– Кто?

– Тереза.

Несмотря на нехватку инженеров, Веллингтон взял Хогана в свой штаб. Ирландец говорил по-испански, по-португальски и по-французски, умел разгадывать вражеские шифры и проводил уйму времени в обществе партизан или лазутчиков Веллингтона, которые разъезжали поодиночке, в военной форме, по французским тылам. Хоган занимался тем, что Веллингтон называл разведывательной деятельностью. Если Тереза еще сражается, кому, как не Хогану, об этом знать.