Шарп участвовал в осадах вот уже девять лет, и он прекрасно помнил, с какой яростью солдаты карабкались по склону Гавилгура, стремясь попасть в хитросплетение стен и рвов, которое мужественно обороняли индийцы. Взять Сьюдад-Родриго будет труднее – не потому, что французы сражаются лучше, а потому, что его оборона, как и оборона Бадахоса, выстроена по последнему слову инженерной науки. Есть нечто ужасающе точное в крепостной архитектуре, в ложных стенах и равелинах, в математически выверенном расположении бастионов и пушек, и только страсть, злость, дерущее глотку отчаяние способны заставить науку дрогнуть перед штыками. Злость так легко не остынет. Шарп знал: едва солдаты ворвутся в брешь, кровь ударит им в голову и на городских улицах они станут неуправляемы. Если крепость не сдается, если защитники вынуждают атакующих проливать кровь, то старый обычай, солдатский обычай, отдает город в руки победителей. Спасение Сьюдад-Родриго только в быстром и легком штурме.

Городские колокола начали бить Ангелус[8]. Ротные католики, сплошь ирландцы, торопливо перекрестились и встали, потому что к ним шел полковник, досточтимый Уильям Лоуфорд, командир Южного Эссекского полка. Он взмахом руки разрешил солдатам сесть, улыбнулся при виде храпящего Прайса, дружелюбно кивнул Харперу и подошел к Шарпу:

– Все в порядке?

– Да, сэр.

Они были одногодки, обоим по тридцать пять, но Лоуфорд от рождения принадлежал к другому кругу. Когда он растерянным и перепуганным лейтенантом вел свой первый бой, сержант Ричард Шарп был рядом, руководил им, как сержанты нередко руководят молодыми офицерами. Потом, когда они вместе попали в застенки султана Типу, Лоуфорд научил Шарпа читать и писать. Это позволило сержанту после самоубийственного подвига получить офицерский чин.

Лоуфорд через бруствер взглянул на гласис:

– Сегодня я пойду с вами.

– Да, сэр.

Шарп понимал, что Лоуфорду незачем быть здесь, понимал и то, что командира не переубедишь. Он взглянул на полковника. Лоуфорд был одет, по обыкновению, безупречно: поверх чистой желтой окантовки алого мундира сверкал золотой позумент.

– Наденьте шинель, сэр.

Лоуфорд улыбнулся:

– Вы считаете, мне необходим маскарад?

– Нет, сэр, но вам должно быть чертовски холодно, а мы все любим пальнуть в щеголеватого полковника.

– Я надену это.

У Лоуфорда через руку был перекинут кавалерийский плащ – роскошный, с меховой опушкой.

Он застегивался на шее золотой цепью; первый же порыв ветра – и плащ раздуется, выставив напоказ мундир.

– Он не скроет мундира, сэр.

– Да, сержант. – Лоуфорд улыбнулся.