Но Соединенные Штаты находились далеко. Было бы безумием платить громадные деньги за проезд на пароходе, когда можно добраться без излишних затрат. Они пытались пробраться на каждое судно, уходившее отсюда на север, но им не везло. Их всякий раз обнаруживали и выгоняли на берег. Они упустили хороший сезон, не поехали на фасиенды[70], а терпеливо сидели в маленьком порту, где с трудом можно было заработать на пропитание. В довершение всего в этом малярийном гнезде еще завелась проклятая холера. Уезжать с побережья в глубь страны уже не имело смысла, сезон сельскохозяйственных работ кончился, а на случайные заработки нельзя было рассчитывать. Случилось так, что именно тогда в порт прибыл «Саутэрн Принс». На этот раз их побег удался. Таская в бункеры мешки с углем, они присмотрели в междупалубном пространстве хорошее укрытие, и ночью все семеро, забрав по маленькому узелку с необходимыми вещами, остались на пароходе.

Пароход вышел в море, через несколько дней где-то остановился и направился дальше. В Карибском море его начал трепать сильный шторм. Все семеро заболели морской болезнью, но стоически переносили страдания, которые имели даже положительную сторону: во время болезни не хотелось есть и сохранялся запас продуктов, а их при нормальной обстановке хватило бы только на половину пути.

Они не покидали убежища даже в самые глухие ночные часы; когда кто-нибудь из них начинал кашлять, товарищи завязывали ему рот платком. И все же, несмотря на все предосторожности, на полпути их обнаружили двое трюмных. Во время шторма в междупалубное пространство через вентиляторы попала вода, которая во время качки парохода раздражающе плескалась около бункерного люка. Механик послал трюмных вычерпать воду, и они с яркими карбидными лампочками в руках обошли все междупалубное пространство. К счастью для китайцев, это были славные ребята. Они немного посмеялись над «зайцами», шутя погрозили им калабузом, но о своем открытии никому не сказали.

Один из них оказался настолько великодушным, что принес беглецам полное ведро питьевой воды. Такой оборот дела поднял настроение пассажиров, и они уже начали надеяться, что их путешествие окончится так же благополучно, как началось. Надежда — вещь хорошая, зачастую она является источником нравственных и даже физических сил, но что в ней толку, если пароход идет из порта, где свирепствует заразная болезнь? Ты мечтаешь о чайных плантациях на далекой земле предков, с радостью голодаешь, считая каждый цент, а пароход в пути бросает якорь и поднимает желтый флаг. И на этом все кончается. Самое страшное в том, что ты ничего об этом не знаешь и не узнаешь никогда.