Ничто не останавливает торговлю, подумалось мне, даже близость вторгнувшейся армии. Войско Ричарда находилось, наверное, милях в двадцати, но царивший повсюду покой никак не выдавал этого, как и того, что война бушевала тут уже шесть недель. Граф Раймунд Тулузский – вечная заноза в боку у герцога после мятежа Молодого Короля, да и до того – вывел моего хозяина из терпения, разрешив ограбить купцов из Пуатье. Будь это просто грабеж, войны можно было бы избежать, но ослепление, оскопление и убийство безнаказанными оставлять нельзя. Приготовления к Крестовому походу пришлось отложить. Мы выступили на юг Аквитании большими силами, далеко углубившись в земли, потерянные Раймундом во время междоусобицы пять лет назад. Более дюжины замков уже пали. Внушающей страх репутации Ричарда в большинстве случаев хватало, чтобы крепость открыла ворота в день нашего прибытия под ее стены.

Следующим на очереди был Кагор, и, вместо того чтобы выслушивать донесения лазутчиков из города, герцог решил посмотреть на него собственными глазами. Рискованный поступок – кое-кто назвал бы его глупым, – но если Ричард принимал решение, ничто не могло его поколебать. Нас было шестеро: герцог, я, Рис, Овейн, де Дрюн и Фиц-Алдельм. Мы изображали из себя отбившихся от войска солдат из Ангулема, лежавшего далеко к северу, и до поры это нам удавалось. Непритязательная одежда, простое оружие, обычные кони – мы ничем не отличались от других наемников, странствовавших по миру. С Божьей помощью, сказал герцог, такой наряд поможет осуществить наш замысел.

Риса и де Дрюна, к их неудовольствию, оставили охранять лошадей.

– Лишимся коней – окажемся тут в ловушке, – сказал Ричард.

Рис и де Дрюн, мрачно кивнув, смирились с судьбой. Им предстояло скучать среди повозок, лошадей и мулов.

Остальным членам нашего отряда предстояло входить в город попарно. Целью было выяснить силу гарнизона и его готовность сражаться. С детства владевшие языком Ричард и Фиц-Алдельм могли сойти за французов, а нам с Овейном рассчитывать на это не приходилось. Даже теперь герцог не догадывался о глубине нашей с Фиц-Алдельмом взаимной ненависти. Полагая, что мы забыли все обиды, он приказал нам идти вместе, а сам пошел с Овейном. Нам предстояло собраться вместе до наступления вечера, а затем отправиться в обратный путь, к нашему войску. Отдав приказы, Ричард растворился вместе с Овейном в толпе.

Мы с Фиц-Алдельмом выждали некоторое время, прежде чем последовать их примеру. Как и герцог, мы взяли только кинжалы. Мы тут же оказались на рыночной площади. Стайка ребятишек паслась у прилавка с печеньем и миндальными марципанами; пекарь грозно глядел на них, сложив руки на груди. Молодые парни теснились у палатки кузнеца, выбирая ножи и мечи. Пышногрудая матрона, поджав губы, раскатала рулон красного с позолотой шелка на лотке торговца тканями. Дочка ее, стоявшая рядом, ахнула – «Какое прекрасное платье выйдет!» – и услышала в ответ, что при такой цене материи вся семья пойдет по миру. Продавец тут же засуетился, сказав, что торг возможен.