– Они валят из замка, словно крысы! – раздался голос Фиц-Алдельма.

Зазор между позициями, нашей и французских рыцарей, позволил нам наконец обозреть поле боя. Наши жандармы не добрались до ворот, а если и добрались, то их отбросили. Они не бежали, но подвергались жестокому натиску. Французские солдаты, пешие и конные, лились из ворот неиссякаемым потоком. Теперь между молотом и наковальней оказались мы, а не преследуемые нами рыцари.

Я растерялся. Там, где светила победа, замаячили поражение и гибель. Острые когти страха раздирали меня, но я черпал отвагу, глядя на лицо Ричарда, спокойное и решительное.

– Надо отступать, пока не поздно. – Герцог бросил взгляд на ворота, шагах в ста от нас, и лающе рассмеялся. – Вроде и близко, а не достанешь.

По приказу герцога мы развернулись и поскакали по открытой местности, прочь от двух французских отрядов, вдоль замковой стены. Его намерением, как я понял, было соединиться с жандармами. Вместе с ними повышалась вероятность отступить с боем.

Де Барр разгадал план Ричарда. Его рыцари проворно изменили направление и загрохотали вслед нам. Я крикнул, предупреждая об этом. Ричард обернулся и пришпорил коня.

Мы находились уже недалеко от жандармов, когда я вынужден был признать очевидное: Лиат-Маха устал. Отважный и выносливый, он все-таки не был создан для того, чтобы долгое время нести на себе рыцаря в полном облачении. Вопреки всем его стараниям, мы отставали от своих. Смог бы он благополучно выйти из боя или нет, мне никогда не узнать, потому что правая нога жеребца угодила в кроличью нору, и он споткнулся. Я перелетел через его голову и со всей силы шмякнулся оземь.

Мир вокруг меня потемнел.

Я пришел в себя, лежа на спине, не зная, где оказался. Шум был нестерпимым. Грохотали копыта, очень близко. Кричали люди. Звенело оружие. Через меня перепрыгнула лошадь, и я зажмурился. Сознание возвращалось постепенно, трудно было понять, долго ли я пролежал без чувств. В приступе ужаса я вспомнил о Лиат-Маха и с трудом поднял голову. Конь стоял шагах в десяти от меня, уткнувшись носом в грязь. Неестественный угол, под которым искривлялась его нога, говорил о переломе. У меня сжалось сердце. Нет во всем Божьем мире лекаря или кузнеца, способного залечить такое страшное повреждение.

Земля дрожала. Я вжался в землю, и удар меча, который должен был снести мне голову, только рассек воздух. Противник пронесся дальше, не сделав попытки добить меня, и я вспомнил о своих товарищах и герцоге. Когда Лиат-Маха упал, я остался в тылу. Похолодев от страха, я осторожно сел.