— Так вы ведь уж год к нам не заглядывали…

— Тем более могла бы встретить меня полюбезней. Ну ладно, мне необходимо повидать Алису.

— Она уехала из Парижа, монсеньор.

— Конечно! — расхохотался Анри. — Только вот в Лувре все твердят о том, что она вернулась.

— Вернулась — и снова отправилась в провинцию.

— Раз так, я буду ждать ее здесь. Могу прожить у вас и целый месяц.

В эту минуту в дверях возникла женская фигура и послышался негромкий голос:

— Пожалуйте в дом, монсеньор.

Это была Алиса; маршал тут же узнал свою бывшую подругу и отвесил вежливый поклон. Однако приветствие получилось немного нагловатым, чего знатный гость даже не старался скрыть.

Алиса вошла вслед за маршалом; Лаура зажгла свечи, и Анри пристально посмотрел на фрейлину. Бледная Алиса стояла, держась рукой за стену и опустив веки. Дождавшись ухода старой горничной, она заговорила:

— Я слушаю вас, монсеньор. Вы ворвались в мой дом, едва не высадив дверь, устроили скандал, поздоровались со мной, как с уличной девкой — и все потому, что я была вашей любовницей. Так что же привело вас сюда теперь?

Похоже, ее резкий тон ошеломил Анри.

— Что меня привело?.. Ну хотя бы желание увидеть вас. Извините за бесцеремонное вторжение, но Лаура не хотела впускать меня…

Анри окинул взглядом гостиную, которую так хорошо знал.

— А тут все по-прежнему… Нет, кое-что изменилось. Во-первых, вы сами; вы все хорошеете, Алиса…

— А во-вторых?

— Во-вторых? Раньше вон на той стене висел портрет…

— Верно. Это был ваш портрет, монсеньор. Я расскажу вам, почему убрала его, почему не хотела принимать вас, почему умоляю теперь не задерживаться здесь и — главное — почему прошу забыть меня навсегда… У меня появился жених.

Если бы Анри сумел заглянуть в душу своей бывшей любовницы, он бы понял, какие муки и какая самоотверженность стоят за ее откровенным признанием.

В словах Алисы не было ни вызова, ни рисовки: она просто предупредила маршала де Данвиля о переменах в своей жизни, надеясь, что он сохранит ее трогательный секрет.