— Жаль, что вы догадались о моих намерениях. Но я все равно постараюсь убить вас — даже если сама тоже погибну.

Маршал посмотрел на нее с искренним восхищением и на всякий случай отступил подальше; его и Алису разделял теперь большой стол.

— Алиса, — негромко произнес Анри де Монморанси, — если дело дойдет до схватки, легко предположить, кто окажется побежденным.

— Я понимаю! — решительно тряхнула головой женщина. — Что ж, вы можете убить меня: одному из нас суждено расстаться с жизнью.

— Но почему? Когда я соберусь уходить, я просто без труда отниму у вас этот нож, даже не причинив вам большого вреда. Убивать вас я не намерен, и не мечтайте! Но знайте: в такой ситуации, покинув ваш милый дом, я буду вправе распоряжаться полученными сведениями по своему усмотрению.

Алиса затрепетала.

— А вот если мы сумеем договориться, — закончил Анри, — вам ничто не будет угрожать. Клянусь, я все забуду!

Алиса грустно вздохнула:

— Но я не верю вашим клятвам.

— А если я подкреплю свое обещание, доставив к вам заложников? Давайте побеседуем, как подобает добрым друзьям. Я вижу: страсть лишила вас рассудка. Когда-то вы были моей любовницей, но вели себя весьма сдержанно и не стремились заглянуть мне в душу. Но теперь вы очень изменились. Вы полюбили, Алиса, полюбили пылко и горячо. Я не сомневаюсь: вам нет дела ни до Колиньи, ни до Беарнца, ни до принца Конде, ни до моего братца… Вас волнует только одно — безопасность графа де Марийяка… Мне неведомо, кто он такой и откуда взялся. Но я вижу, что вы любите его больше жизни, что ради него вы готовы пожертвовать собой!..

Признайтесь, Алиса: я ведь прав? Я ни в чем не ошибся?

Знаете, Алиса, еще в то время, когда вы были моей любовницей, я чувствовал в вас что-то странное, сумрачное, пугающее. И сейчас я могу читать в вашей душе так, словно сам ощущаю то же, что и вы. Алиса, вы любите его страстно, любите до беспамятства, до безумия, любите свирепой, дикой, сумасшедшей любовью.

Фрейлина подняла на Данвиля горящий взор. Пока он говорил, молодая женщина внимательно следила за каждым его движением; она боялась, что маршал бросится на нее.

Данвиль помолчал, потом спросил:

— Алиса, я не ошибаюсь? Ответьте же! Это очень важно. Ведь вы действительно во власти любви и отчаяния?

Алиса опустила глаза и медленно произнесла:

— Да! Я действительно люблю графа де Марийяка!

— Отлично! Значит, мы договоримся. Вас не удивляет, Алиса, отчего я так терпелив и мягок с вами, отчего потратил столько времени на увещевания? Вы ведь хорошо знаете меня: я уже давно мог бы выкинуть вас из этого дома… Но мне требуется ваша помощь…