Образ Екатерины как-то вырос в воображении Пардальяна. Она казалась ему не просто женщиной, не просто королевой, а могущественной волшебницей, прилетевшей из сказочных стран, лежащих за высокими горами. Она явилась, чтобы воплощать в жизнь свои чудовищные замыслы, и оружием ей служили лишь злые чары ее изощренного, дьявольского ума.

Пардальян вовсе не был склонен к грезам, созерцательности и бесплодному философствованию. Он просто ощущал таинственную силу, исходившую от Екатерины. Но он сумел сбросить с себя это наваждение и, как человек действия, быстро принял решение:

— Королева — ведьма, дьявол в женском обличии… Кем бы она ни была, я не позволю ей причинить Марийяку зло. Если с его головы упадет хоть один волос, она не скроется от меня даже в Лувре. Король Франции рискует до срока потерять свою милую матушку!

Шевалье поискал, где бы спрятаться. Лучшим местом ему показались развалины того самого деревянного дома, который он разнес, спасая королеву Наваррскую.

Взглянув на рухнувшие стены и вспомнив, как он с Молнией в руках противостоял целой толпе, как обвалился дом и в страхе бежали нападавшие, Пардальян даже не улыбнулся. Он лишь закусил губу, дернул усом и застыл в ночи среди обломков.

Стиснув рукоять кинжала, шевалье внимательно наблюдал за загадочным домом.

А там в это время бушевали страсти, хотя все собравшиеся и держались внешне с ледяным спокойствием. Беседу вели королева Екатерина Медичи, астролог Руджьери и найденыш Деодат. Родители и сын…

Последуем же в темный дом за графом де Марийяком, как раньше мы уже входили туда вместе с Пардальяном. Сейчас Екатерина не писала писем. Ее волновало лишь одно: согласится Деодат посетить ее или нет?

Руджьери безмолвствовал, посматривая на королеву с растущей тревогой.

— Я вовсе не намерена убивать его этим вечером, — заявила Екатерина. — Пока я решила испытать его, заглянуть ему в душу, выведать все его сокровенные мысли. Если он окажется таким, каким мне хочется его видеть, если я почувствую в нем свою кровь, свою породу, он останется в живых. Я понимаю, Рене, ты — отец. Но я не просто мать, я — королева! И я обязана заставить молчать свои материнские чувства, мне нужно помнить о государственных интересах. Если этот человек представляет для меня угрозу — он погибнет!

— Екатерина, — вскричал Руджьери, забыв об этикете, — ну чем его жизнь мешает государству?! Ведь никто же никогда не догадается…

— В том-то и дело! — перебила своего любимца королева. — Если бы я твердо знала, что эта история навсегда останется лишь нашей тайной, я просто забыла бы об этом юноше. Но жить, каждую минуту опасаясь разоблачения, нельзя…