— Что ж, отныне вы — мой тайный посол. Вот бумага, подтверждающая ваши полномочия.

И Екатерина вручила Марийяку документ, уже скрепленный королевской печатью.

Вот что было написано там рукой Екатерины Медичи:

«Государыня и дорогая сестрица, молю Господа, чтобы мое послание застало Вас в добром здравии, чего желаю всей душой. Меня глубоко тревожат многолетние распри, раздирающие наше королевство, и посему я поручаю господину графу де Марийяку передать Вам от моего имени некоторые предложения, которые, по моему мнению, найдут у Вас поддержку. Я также думаю, что выбор посланца доставит Вам удовольствие. Да сохранит Вас Господь, государыня и дорогая сестрица, да не оставит Он Вас своей милостью. Под чем и подписываюсь собственноручно…»

«Государыня и дорогая сестрица, молю Господа, чтобы мое послание застало Вас в добром здравии, чего желаю всей душой. Меня глубоко тревожат многолетние распри, раздирающие наше королевство, и посему я поручаю господину графу де Марийяку передать Вам от моего имени некоторые предложения, которые, по моему мнению, найдут у Вас поддержку. Я также думаю, что выбор посланца доставит Вам удовольствие.

Да сохранит Вас Господь, государыня и дорогая сестрица, да не оставит Он Вас своей милостью.

Под чем и подписываюсь собственноручно…»

Марийяк опустился на одно колено, принял из рук Екатерины письмо, прочел его, сложил и спрятал за отворот камзола. Потом Деодат поднялся и стал ждать, что еще скажет королева.

Но Екатерина молчала. Неужели она была взволнована? Неужели материнские чувства проснулись в ее душе? Нет, королеву мучил вопрос: действительно ли Марийяк искренне привязан к Жанне д'Альбре? Ей очень важно было узнать это, прежде чем принять решение: то ли приказать убить графа, то ли предложить ему корону…

Наконец она осторожно начала:

— Граф, государственные и религиозные дела мы обсудили. Теперь поговорим о вас. Мне хочется прямо спросить вас кое о чем и услышать столь же прямой ответ. Граф, как далеко простирается ваша преданность королеве Наваррской? Что вы готовы совершить ради Жанны д'Альбре?

Марийяк содрогнулся. В словах ее величества не было вроде бы ничего особенного, но тон Екатерины не понравился Деодату. Юноша понял, что над Жанной д'Альбре нависла какая-то угроза.

Екатерина заметила, как насторожился Марийяк, и, не дожидаясь его ответа, пустилась в длинные объяснения:

— Видите ли, если королеве Наваррской понравится мое предложение и она прибудет в Париж, то в честь заключения мира мы устроим грандиозные торжества. Я желаю, чтобы люди много лет помнили великолепную свадьбу Генриха Наваррского и моей дочери. Ведь я искренне хочу, чтобы Генрих Беарнский был славен и богат. Раз ему суждено войти в нашу семью, значит, он достоин настоящего королевства. А что такое Наварра? Милое солнечное местечко — и ничего более. Нет, Генриху требуется страна, не уступающая размерами Франции… Ну хотя бы Польша…