— Да, вы рассказывали мне, матушка!

— В Париже нас ожидала нищета, но я не хотела продавать кольцо: оно напоминало о добром незнакомце. Ведь больше мне о нем ничего не известно: он не захотел назваться… Нет, Лоиза, этот камень мы не продадим никогда.

— Да, матушка, вы правы…

— А потом… Послушай, дитя мое, потом, когда я умру…

— О нет, не говорите так! — воскликнула девушка.

— Не волнуйся, дорогая! Надеюсь, я еще поживу и, быть может, увижу тебя счастливой… Но, кто знает, что случится в будущем? Вдруг тебе придется осиротеть, Лоиза!

— Матушка, вы разбиваете мне сердце!.. Молчите, я не хочу этого слышать…

— Нет, Лоиза, ты должна, — твердо промолвила Жанна. — Когда я умру, ты с помощью этого кольца, даст Бог, разыщешь того благородного человека… Оставим же бриллиант у себя… А теперь нам пора уходить!..

В этот миг в комнату вновь вошла Алиса де Люс.

— Мадам, извините меня, но я знаю, о чем вы говорили… Да, я подслушивала… моя проклятая жизнь научила меня этому… Вы остались без средств, я могла бы понять это и раньше. У меня есть небольшое состояние, мадам, так разрешите мне совершить добрый поступок.

Сказав это, Алиса положила на стол кошелек, в котором было не меньше ста золотых экю. Жанна вспыхнула, а Лоиза в смущении отвернулась.

— Мадам, — настаивала Алиса, — считайте это моим последним распоряжением. Примите эти деньги, вам ведь нужно будет как-то поддержать дочь, особенно на первых порах.

Жанна в замешательстве посмотрела на Лоизу.

— Я доставила вам столько горя, — продолжала Алиса. — Когда я думаю о ваших мучениях, у меня сердце кровью обливается. Примите мой ничтожный подарок, хоть немного успокойте мою совесть…

Жанна де Пьенн заколебалась.

— Горе мне! — простонала Алиса. — Вы считаете, что я обманываю вас? Пытаюсь заманить в ловушку?

— Нет-нет, что вы! — поторопилась успокоить ее Жанна. — Клянусь, мне такое даже в голову не приходило! Я догадываюсь: вы многим рискуете, освобождая меня с дочерью. Но не сомневайтесь: я убеждена, что могу всецело доверять вам.

В глазах Жанны де Пьенн отразилось безмерное сочувствие. Она протянула Алисе руки, та сжала их и покрыла пылкими поцелуями. Жанна взяла деньги. Она хотела попрощаться со странной сообщницей Анри, к которой испытывала теперь лишь сострадание, но Алиса куда-то запропастилась.

— Надо спешить, — вздохнула Жанна.

«Странная женщина! — подумала Жанна де Пьенн, покинув дом Алисы де Люс. — Кто знает, что она пережила. Похоже, страдала она не меньше, чем я… Увы, воистину мир — юдоль скорби!..»