— Она там, за этой дверью… она и впрямь там!

Он вошел. При виде его Виолетта встала, сделала к нему два быстрых шага и, протянув вперед руки, прошептала:

— Вот и вы, мой дорогой господин… я ждала вас…

Она была немного бледна. И в ее больших глазах, устремленных на него, можно было прочесть любовь и радость, поскольку Виолетта еще не знала, что любить — это тяжелое бремя. Это был полевой цветок, сказали бы мы. И естественно, что он тянулся к любви, потому что любовь являлась для него солнцем.

Карл, восхищенный, взял руку Виолетты и поднес ее к губам движением скорее вежливым, чем страстным, и позволившим ему скрыть свою растерянность. Он дрожал, сердце его учащенно билось, и он не знал, как поступить, Тогда, под влиянием внезапного вдохновения, он подвел ее к большому портрету, с которого на них с улыбкой взирала женщина с отпечатком нежной грусти на лице, и просто сказал:

— Моя мать…

Виолетта живо подняла глаза к портрету и, прижав руки к груди, произнесла:

— Как она красива, мой дорогой господин! Как она, должно быть, добра! И как она должна была любить того, кого любила!

Инстинкт подсказывал Виолетте эти верные и точные слова, рисующие характер Мари Туше: красота, доброта, любовь…

— Тот, кого она любила… — повторил Карл, восхищенный деликатностью девушки.

Он подвел Виолетту к другому портрету и сказал:

— Мой отец, король Карл IX, такой, каким он был за два года до смерти…

Виолетта очень внимательно посмотрела на портрет, а затем прошептала:

— Бедный маленький король!

Карл Ангулемский вздрогнул. Невозможно было бы найти более подходящего слова, чтобы передать то ощущение, которое водило кистью художника, писавшего этого тщедушного бледного монарха с помутившимся взором, в котором уже брезжил мертвенный рассвет безумия.

— Вам жаль его? — мягко спросил герцог.

— Да, он, должно быть, много страдал…

Карл повернулся, подошел к старинному деревянному сундуку, украшенному прекрасной резьбой, открыл его и достал оттуда изящную бутылочку с рубиновым вином и футляр, где хранился кубок чеканного золота. Он выложил два эти предмета на стол.

— Вот, — сказал он, — кубок, из которого пил мой отец. В день его смерти мать находилась рядом с ним. И он попросил ее в последний раз налить вина в этот кубок, который моя мать купила у Дианы Французской, дочери Франсуа I, чтобы сделать подарок тому, кого вы назвали «бедным маленьким королем». Этот кубок когда-то чеканили руки самого Бенвенуто Челлини, и он долго служил Франсуа I. Диана Французская, которая унаследовала его от короля-отца, с большим трудом согласилась отдать его моей бедной матушке в обмен на изумрудное колье стоимостью в тысячу золотых экю…