— Это правда, мой господин, — ответила Виолетта, бледнея и поднимая золотой кубок. И в этот момент в своем белом рубище приговоренной к смерти, с длинными золотыми волосами, рассыпавшимися по плечам, она напоминала одну из тех нимф, о которых говорит Вергилий. — Это правда, такой обычай существует. И поскольку я долго жила в таборе, мой господин, я хочу сегодня поступить, как велит этот обычай. Вы видите, я пью из кубка…

И с этими словами она пригубила алую жидкость, а затем с улыбкой протянула золотой сосуд Карлу, который жадно схватил его и осушил одним глотком. Его щеки залил румянец, он помедлил, внимательно посмотрел на девушку, взял кольцо и надел его ей на палец, сказав:

— Вот кольцо, которое дала мне мать. Оно ваше, Виолетта, и вы — моя невеста и избранница моего сердца с той самой минуты, когда я впервые увидел вас.

Молодые люди потянулись друг к другу, их руки сплелись, губы жаждали поцелуя… Но тут во входную дверь постучали. Почти сразу же появился слуга герцога, и Карл поспешил ему навстречу.

— Это принц Фарнезе? — нетерпеливо воскликнул он.

— Нет, монсеньор, но это молодой дворянин, который назвал мне его имя, а также имена шевалье Пардальяна и мэтра Клода.

— Отец! — прошептала Виолетта. — Значит, мой отец ушел?..

Карл схватил девушку за руку.

— Душа моя, — сказал он, внезапно возвращенный из сна в реальность, к той тайне, которой был окутан Клод, — через несколько мгновений я узнаю, где ваш отец, и мы найдем его… ничего не бойтесь… он ждет нас… они ждут нас.

С этими словами, которые объединили в его мыслях Клода и Фарнезе, он вышел в большой зал, где ждал его молодой дворянин. А Виолетта осталась одна и попыталась успокоиться… да и чего ей следовало опасаться в доме своего жениха?

Молодой герцог с теплотой и вежливостью приветствовал того, кого мог считать своим другом, поскольку он пришел от Пардальяна, Фарнезе и Клода. Карл сказал, что рад видеть его. Посланец поклонился и спросил:

— Я имею честь говорить с монсеньором Карлом Валуа, графом Овернским, герцогом Ангулемским?

— Женщина! — прошептал Карл. — Да… сударь, — ответил он, напирая на последнее слово.

— Милостивый государь, — продолжала Фауста, — мое имя вам ничего не скажет. Это имя бедной женщины, преданной, обманутой, поруганной, ввергнутой в отчаяние человеком, который правит сейчас Парижем…

— Герцог де Гиз!

— Да. И чтобы отомстить ему — по крайней мере, я надеюсь, что мне это удастся! — я и надела этот костюм, который позволил мне беспрепятственно попасть в Париж и свободно ходить по его улицам. Но это не суть важно. Я говорю вам все это только для того, чтобы вы извинили мое желание оставаться для вас лишь посланницей ваших друзей.