На улице Виолетта прижалась к Карлу, и влюбленные молча, ничего не замечая вокруг, направились к церкви Сан-Поль.

Одиннадцать часов вечера! Именно в это время Клод и Фарнезе выслушивали в доме Фаусты смертный приговор, вынесенный тайным судом. Это был тот самый момент, когда роскошное, фантастическое зрелище исчезло с глаз приговоренных. Они были бледны, в горле у них пересохло, перед замутненным взором замаячил вызванный Фаустой призрак голода и жажды.

Когда стена оказалась на прежнем месте и Фауста, стоя на возвышении, тремя перстами совершила благословение, как это делают папы, присутствующие стали медленно расходиться. Кардиналы, епископы, дворяне — все вышли. Только стражники, словно выстроившиеся в ряд железные статуи, остались на своих местах.

Фауста медленно спустилась с помоста и прошла в спальню, почти монашеская простота которой особенно поражала на фоне пышного великолепия дворца. В спальню, кроме принцессы, не входил никто. Мирти и Леа, две преданные служанки, были единственные, кому разрешалось бывать там.

Сейчас обе находились в спальне, ожидая свою госпожу. Они сняли с нее роскошное папское облачение и вновь надели мужское платье, в котором она появлялась в особняке на улице Барре. Фауста прошла в элегантно обставленную комнату, напоминавшую будуар светской женщины. Там сидел и ждал какой-то мужчина. При ее появлении он быстро вскочил и поклонился.

— Готовы ли вы к тому, о чем мы условились нынче вечером? — спросила Фауста.

— Готов, сударыня, — ответил мужчина голосом, дрожавшим то ли от страха, то ли от нетерпения.

— Так идемте!

Они вместе вышли из дворца на Ситэ. На улице их ожидал эскорт из двадцати всадников. Фауста вскочила на лошадь и пустилась в путь, сделав знак мужчине ехать рядом с ней. Они заговорили между собой приглушенными голосами. Группа во главе с Фаустой и ее спутником выехала с Ситэ и направилась в сторону улицы Сен-Антуан.

Человек, который ожидал Фаусту во дворце, а теперь скакал верхом рядом с принцессой, был господин де Моревер.

Карл и Виолетта подошли к церкви как раз тогда, когда пробило половину двенадцатого. Какое-то мгновение глухой стон колокола раздавался в застывшем воздухе, но вскоре весь Париж погрузился в ночную тишину.

По пути от улицы Барре до церкви Сен-Поль Карл заметил скользившие вдоль стен внезапно появлявшиеся и вновь исчезавшие тени. Он решил, однако, что это ночные воришки, люди мало опасные для решительного человека. И герцог ограничился тем, что нащупал рукоятку кинжала. Виолетта же ничего не видела и не слышала. Уцепившись за руку своего жениха, она шла, не замечая опасностей, которые окружали влюбленных.