— Мэтр Клод?

— Да. Рассказал, что вышел отсюда, из вашего особняка, и направился к принцу Фарнезе…

— Это правда! — воскликнул Карл, который буквально пожирал Фаусту взглядом.

— И что он нашел его, — продолжала коварная. — Он добавил, что они сразу же отправились на улицу Барре, но мэтра Клода узнала стража герцога де Гиза, и они вынуждены были бежать, как бежал раньше шевалье Пардальян. Они бросились на улицу Сен-Дени и вошли в гостиницу «У ворожеи», чтобы переждать там, пока уляжется суматоха…

— Я пойду к ним! — воскликнул юноша, вставая.

— Будьте благоразумны, — проговорила Фауста. — Впрочем, вы их там все равно не найдете. Дождитесь же конца моего повествования…

— Извините меня, сударыня… будьте добры, продолжайте.

— Тогда, — сказала Фауста, — тот, кто назвался мэтром Клодом, начал долгий рассказ. Я слышала, что речь идет о вас, и несколько раз звучало слово «свадьба»… Этот рассказ одинаково взволновал и принца Фарнезе, и Пардальяна… Наконец буржуа, мэтр Клод, пошел осмотреть улицу и, вернувшись, сказал, что она запружена разгневанными, вопящими людьми и что уже начали обыскивать соседние дома. Шевалье де Пардальян предложил выйти черным ходом. Но куда двинуться потом? И тут, монсеньор, я предложила этим трем господам, чье положение взволновало меня до глубины души, укрыться в доме, находящемся поблизости и принадлежащем одному из моих друзей.

— Хорошо, — ответил принц Фарнезе, — но как предупредить жениха моей дочери?

Эти последние слова были настоящим шедевром хитрости. После рассказа Фаусты, Карл счел их настолько естественными, что и не подумал удивиться. Фарнезе — отец Виолетты. Мог ли он выразиться по-другому, говоря о ней? Фауста ясно видела, что у герцога не возникло ни единого подозрения. И она продолжала:

— Когда принц Фарнезе заговорил о необходимости предупредить вас, шевалье де Пардальян заявил, что сам возьмется за это.

— Храбрый мой друг! — прошептал Карл.

— Но снаружи раздавались угрожающие возгласы. Было очевидно, что господина Пардальяна неизбежно узнают и разорвут на мелкие клочки. Тогда я выступила вперед и предложила себя в качестве посланницы.

— Ах, сударыня, — вскричал герцог, схватив руку Фаусты и поднося ее к губам. — Только что я сказал, что уважаю вашу тайну, но теперь молю вас сказать мне, кому я обязан, кто же сослужил мне такую великую службу?..

Фауста грустно покачала головой.

— Я сделала не так уж много, — сказала она, — это не заслуживает вашей благодарности. Не беспокойтесь о моем имени. Это имя проклято…

Но вернемся к моему повествованию. Итак, было уговорено, что трое мужчин спрячутся в доме, который я им указала, и будут дожидаться ночи, чтобы выйти оттуда. Что же касается меня, то шевалье Пардальян дал мне точные указания о расположении вашего особняка и сказал, чтобы я назвалась посланницей принца Фарнезе, мэтра Клода и господина Пардальяна. Так я и поступила… Тогда мы вышли через черный ход. Я проводила их в дом своего друга, где они находятся в абсолютной безопасности и откуда выйдут только в одиннадцать вечера. Вот в точности то, что сказал мне шевалье де Пардальян: