Кардинал де Гиз являлся полной противоположностью герцогу Майеннскому. Третий сын Франсуа Лотарингского, он вынужден был пойти по церковной стезе, как это было заведено в знатных семействах, тогда как Шарля, второго сына, ожидало военное поприще. Генрих же, старший, являлся наследником, главой рода. Тут, впрочем, как нам кажется, произошла какая-то путаница. Шарль, герцог Майеннский, стал бы превосходным монахом, но ему, повинуясь традиции, пришлось надеть мундир, а Луи, солдафон до мозга костей, сделался против своей воли священником. Этого кардинала редко видели в церкви, зато часто встречали вооруженным во главе банды отъявленных головорезов. Это был свирепый, грубый, упрямый и безжалостный человек. Тщеславный и жестокий, как и его старший брат, бесстрашный воин, отличный стратег, он обладал тем тонким политическим и дипломатическим чутьем, которого так недоставало великому Генриху. В семействе Гизов он, по всей видимости, являлся мозгом, тогда как Генрих — всего лишь рукой. Его амбиции были огромны, и он упорно подталкивал своего брата к трону, надеясь, быть может, однажды возложить корону на свою голову!

Что касается Марии де Монпансье, уже знакомой нашим читателям, то мы освобождаем себя от необходимости описывать ее очаровательное личико истинной парижанки, живой, подвижной, способной смеясь совершить ужасное преступление, вовсе не задумываясь над тем, для чего это ей нужно.

Итак, эти пятеро собрались в просторном кабинете, стены которого были увешаны оружием. Тем временем в остальных комнатах дворца слышался шепот и звяканье шпор. Париж жаждал смерти и крови, а в самом сердце Ситэ, как паук, плетущий свою липкую паутину, находилась неутомимая Фауста, которой удавалось даже на расстоянии вдохновлять самых разных людей. Поприсутствуем же на этом семейном совете, благодаря которому произошло позже столько событий, приведших в конце концов к катастрофе.

Герцогиня Немурская села в большое кресло своего старшего сына. Она оказалась спиной к окну и лицом к огромному портрету Франсуа де Гиза, который двумя руками в железных перчатках опирался на крестообразную рукоять меча и смотрел, мнилось, прямо в глаза жене.

Генрих де Гиз находился напротив старой герцогини. Справа от него сидел, положив ногу на ногу, кардинал де Гиз. Внешне спокойный, он играл рукоятью своего кинжала. Слева расположился герцог Майеннский. Не найдя для себя достаточно широкого кресла, он сдвинул два стула. И, наконец, чуть позади матери восседала Мария де Монпансье. Она улыбалась и вертела в руках золотые ножницы, которые всегда висели на цепочке у нее на поясе. Это, были знаменитые ножницы, ибо с их помощью она намеревалась постричь в монахи Генриха III.