— Это правда, — прошептал раздосадованный дон Сезар.

— Строго говоря, принцесса не приказывала меня похищать. Скорее уж она меня освободила. Дело было так: вы знаете, что Центурион уже давно подстерегал меня. Если бы не вмешательство господина де Пардальяна, он бы совсем недавно арестовал меня. Я не знаю, как и отчего так вышло (мне этого не открыли), но Центурион служит также и принцессе и подчиняется ей гораздо более, чем Красной Бороде. Центурион, должно быть, сообщил принцессе, что получил приказ похитить меня, а та, в свою очередь, приказала привести меня прямо к ней, что он и вынужден был сделать.

— Почему? Почему принцесса, с которой вы не были знакомы, так интересуется вами?

— По чистой случайности! Принцесса где-то увидела меня. Она была поражена — так она говорит — грациозностью моих танцев и навела обо мне справки, хоть я о том и не подозревала. Будучи богатой и могущественной, она за несколько дней выяснила то, чего мне не удалось разузнать за долгие годы поисков. Принцесса была тронута и пожелала познакомиться со мной поближе; она воспользовалась первой же представившейся ей возможностью — с тем большей радостью и готовностью, что одновременно она избавляла меня от большой опасности.

— Получается, — сказал Тореро, качая головой, — что я перед ней в неоплатном долгу.

— Долг этот поистине огромен, Сезар, — проникновенно подтвердила Жиральда. — Как вы полагаете, почему я осталась в том доме, а не покинула его при первой же возможности? Да потому, что принцесса сообщила мне, будто одному моему знакомому грозит смертельная опасность, если он встретится со мной в эти двое суток. А я ведь люблю этого человека больше собственной жизни, и если мое присутствие несет ему гибель, я лучше погребу себя заживо. И еще принцесса уверила меня, что когда опасность минет, она позаботится о том, чтобы предупредить этого человека, и он сам придет за мной. Надо ли вам называть имя этого человека, дон Сезар? — добавила Жиральда с лукавой улыбкой.

Насколько Эль Тореро был ранее встревожен, настолько же теперь он сиял.

Он буквально засыпал свою невесту благодарностями и заверениями в любви, и та покраснела от удовольствия.

Однако же и теперь, когда его ревнивые предположения были развеяны искренними объяснениями Жиральды, когда порывы его чувств несколько улеглись, — слова невесты все-таки весьма удивили его, и он воскликнул:

— Так значит, эта принцесса знает и меня тоже? Но чем может ее заинтересовать заурядная особа вроде меня? И какая опасность могла мне угрожать? Не кажется ли вам, что все это очень странно?