На следующий день, когда наступил час завтрака, монахи не появились.

— Черт подери, может, я слишком долго ждал? — бурчал себе под нос Пардальян. — Может, господин Эспиноза передумал и, отказавшись от яда, решил уморить меня голодом? Ладно, подождем еще. Возможно, это всего лишь случайное опоздание.

И он стал ждать, не слишком беспокоясь, так как завтрак здесь был очень скромный и все равно не мог бы удовлетворить его волчий аппетит.

Пришло время второго завтрака. Монахов все не было.

Тут уже шевалье забеспокоился не на шутку.

— Невозможно, чтобы они просто забыли обо мне, — бормотал он, нервно шагая по комнате. — За этим что-то кроется… Но что? Может быть, Эспиноза догадался о моем решении? Нет, невозможно! И потом, даже если бы это было так, то разве не лучше воспользоваться этим моментом и подсунуть мне отраву? А, может быть, что-то предпринял Чико? Вдруг они его схватили? А что если мне их побеспокоить?

Он направился к двери. Но вместо того чтобы постучать в окошко, Пардальян в нерешительности остановился.

— Нет, — сказал он самому себе, — я не хочу показывать им свое нетерпение… Хотя, в конечном счете… Ладно, потерплю еще.

Наконец настало время обеда. Монахов по-прежнему не было видно. Подошел час ужина. Никого.

— Черт их подери! — прорычал шевалье. — Я хочу знать, в чем тут дело!

Он решительно подошел к двери и постучал. Окошко тут же отворилось.

— Вам что-то нужно? — послышался незнакомый слащавый голос.

— Я хочу есть, — грубо заявил Пардальян. — Может, вы хотите, чтоб я подох с голоду?

— Вы хотите есть? — в голосе прозвучало удивление. — И что же вам мешает? Разве в вашей комнате нет всего, чего вам нужно?

— У меня нет ничего, дьявол вас всех подери! Как раз поэтому-то я вас и спрашиваю, не решили ли вы меня уморить!

— Уморить вас, Господи Иисусе! Как же так? Ведь братья Закария и Батист должны были все вам принести!

— Повторяю, у меня ничего нет, — вскричал шевалье, подозревавший, что над ним издеваются, — ни крошки хлеба, ни капли воды.

— О, Боже! Эти кретины про вас забыли!

Казалось, человек за дверью был искренне удручен. Пардальяну хотелось взглянуть на его физиономию, чтобы удостовериться в его чистосердечности, но об этом нечего было и думать. В полутемном коридоре, освещенном лишь несколькими ночниками, ничего нельзя было увидеть.

— Но как же это получилось, что я их сегодня не видел?! — спросил шевалье.