Обморок и впрямь был недолгим. Красавица почти сразу открыла глаза и, мягко отстраняя от себя шевалье, смущаясь и краснея, сказала:

— Это пустяки… Это от радости…

И — конечно же, совершенно случайно — Пардальян заметил, что взгляд Хуаны был устремлен на Чико, и улыбка тоже предназначалась ему.

— Вот видишь, а я что тебе говорил: это все от радости, — слова шевалье казались абсолютно искренними.

Обращаясь к Хуане, он добавил:

— Теперь, милая моя, когда с вами снова все в порядке, я могу вам сказать, что чертовски хочу есть, пить и спать… Знайте, что я не ел, не пил и не спал уже две недели!

— Две недели! — ужаснулась Хуана. — Как же это возможно?

Чико сжал кулаки и глухо сказал:

— Значит, они пытали вас голодом? — голос карлика дрожал. — О, негодяи!..

Ни он, ни она ни секунды не сомневались в словах Пардальяна.

Раз он сказал «две недели», значит, так оно и было. Да, он выглядит крепким, полным жизни и сил, но это потому, что он — сеньор Пардальян, то есть исключительное существо, полубог, который выше всех человеческих слабостей. Он сильнее, смелее и умнее простых смертных.

Пардальян все это понимал. Он был очень тронут такой чистосердечной верой в него и посмотрел на молодых людей с нежной жалостью. Однако он терпеть не мог, когда окружающие замечали его чувства, и поэтому вскричал с наигранной грубостью:

— Да, черт возьми! Две недели! Моя дорогая Хуана, позаботьтесь, пожалуйста, чтобы мне принесли поесть и приготовили постель, в которой я с радостью растянусь сразу после еды. Завтра мне понадобятся силы. И еще одно: мне нужно поговорить с моим другом Чико кое о чем, чего не должны слышать ничьи уши — исключая ваши, такие маленькие и такие розовенькие, — поэтому я прошу вас предоставить мне комнату, где я буду уверен, что нам никто не помешает.

— В таком случае я сейчас провожу вас к себе и все улажу, — весело сказала Хуана, оживавшая прямо на глазах. Одной рукой она схватила руку Пардальяна, другой — Чико и повлекла их куда-то со смехом, может быть, немного нервным. Хуана была просто счастлива, что сегодня у нее такие посетители.

Когда они достигли ее комнаты, Хуана собралась выйти, чтобы отдать необходимые распоряжения. Однако шевалье остановил ее и торжественно и проникновенно произнес:

— Дорогая Хуана, я уже говорил вам, что вы для меня — словно сестра. Если судить по той радости, которую вы выказали сегодня, увидев меня целым и невредимым, я тоже стал для вас братом. У нас во Франции после долгой разлуки брат и сестра целуются. Неужели здесь не принят такой обычай?

— О! Конечно! — воскликнула Хуана без тени смущения.