И, не заставляя просить себя дважды, она подставила Пардальяну свои щечки, на которых тот запечатлел два братских поцелуя. После этого он, добродушно улыбаясь, повернулся к Чико и показал на него Хуане:

— А как же он? Ведь он… немного больше, чем брат. Не удостоите ли вы и его той же чести?

Хуана покраснела до корней волос. Это была уже не та девушка, которая простодушно позволила шевалье поцеловать себя. Она молча стояла, опустив глаза, и теребила уголок своего фартука.

Что касается Чико, то он тоже покраснел, а потом, видя замешательство Хуаны, стал белый как платок. Ноги у него подкашивались. Чтобы не упасть, бедный малый оперся о стол. Он смотрел на Хуану затуманенными от слез глазами. Пардальян молча наблюдал эту немую сцену. Затем он машинально подкрутил себе усы и тихо пробормотал:

— Они очень милые… Но ужасно глупые!..

Наконец шевалье пожал плечами.

— Бедные дети!.. К счастью, они не одни. С ними я, а я уж помогу им.

Наш герой не отдавал себе отчета, что в этот момент он был просто великолепен. Нужно быть Пардальяном и иметь его душу, чтобы подобно ему забыть про самого себя и думать только лишь о счастье двух несмышленышей, которые обожали друг друга, не смея себе в этом признаться. И это в то время, когда самому шевалье так нужно было поесть и отдохнуть!

Между тем Хуана по-прежнему оставалась неподвижной, казалось, рассматривая что-то на полу, и не оставляла в покое свой фартук. О Чико нечего было и говорить: он смутился еще больше, чем его возлюбленная. Шевалье сделал вид, что ужасно разгневан, и проворчал:

— Черт подери! Чего вы ждете, чего вы боитесь? Неужели это так мучительно — поцеловаться?

Он подтолкнул Чико вперед:

— Иди же! Дурачок, тебе же так этого хочется… и ей тоже.

— Хуана! — прошептал карлик. Это означало: «Ты позволишь?» Девушка подняла глаза, полные слез, взглянула на юношу и нежно прошептала:

— Луис!

И это значило: «Чего же ты ждешь? Разве ты не видишь, как я несчастна?!» И все-таки оба они не пошевелились.

Пардальян снова пробурчал:

— Черт возьми! Столько церемоний из-за какого-то несчастного поцелуя!

Он усмехнулся и вдруг резко толкнул их в объятия друг к другу.

Это был самый чистый из поцелуев; Губы Чико едва коснулись розового лобика девушки. Он тут же отошел назад, а Хуана закрыла лицо руками и тихо заплакала.

— Хуана! — воскликнул карлик.